— Ох, до чего я боялся расхохотаться! — сообщил Итан, все еще сиявший от возбуждения. Взглянув на Росса, собиравшего в наволочку лепестки, он добавил: — Если ты перепачкаешь наволочку, мама тебя убьет.
— Она убьет меня так или иначе, — вздохнул Росс. — Я без спроса взял ее духи и вылил полфлакона.
Он наклонился, поднимая с земли последний лепесток.
— С термометром вышло круче всего. Как это у тебя получилось устроить похолодание? — спросил Итан.
Росс поднял на плечо коробку из пенопласта, где лежал сухой лед, и направился к своей машине, спрятанной в зарослях.
— Я тут ни при чем, — признался он, на ходу обернувшись к племяннику. — Нам просто повезло.
Он тоже хотел бы знать, почему в воздухе пахнуло холодом как раз в тот момент, когда это произвело наибольший эффект на потрясенных зрителей маленького шоу. Наверняка метеорологи нашли бы этому объяснение. Возможно, Россу с Итаном подыграл внезапный порыв северного ветра или холодный атмосферный фронт. А вот показания измерителя электромагнитного поля — это совсем другая история. Росс был хорошо знаком с этим прибором, настолько чувствительным, что он реагировал на приближение грозы или на присутствие человека в другой комнате.
Влиять на показания прибора у них с Итаном и в мыслях не было… тем не менее электромагнитное поле изменилось. Никакого физического тела или атмосферного явления, способного вызвать такую реакцию, поблизости не наблюдалось. Конечно, не исключено, что прибор просто дал сбой.
Но может быть, дело тут вовсе не в сбое, подумал Росс, ощущая мгновенный прилив радости.
Илай, облаченный в парадную форму, стоял рядом со своим начальником и щурился от многочисленных вспышек фотокамер. Репортеры прибыли сюда, чтобы запечатлеть важное событие — шеф полиции Фолленсби передавал Эзу Томпсону постановление окружного суда, официально приостанавливающего застройку участка, до тех пор пока останки похороненных здесь абенаки не будут перенесены в другое место. Илай рассматривал лица людей в толпе — он знал их всю жизнь, но теперь видел в ином свете.
Уинкс, например, имел проблемы с алкоголем. Жена его преподавала в колледже английский язык и сбежала с одним из студентов. Но сегодня Уинкс сиял улыбкой, явно чувствуя себя триумфатором, а не неудачником. Старик Чарли Роуп ради такого события тоже выполз из дому, на плечах у него сидела внучка.
— Смотри внимательно, — повторял ей дед, — Ты должна запомнить это на всю жизнь.
Даже непроницаемый Эз Томпсон, негласный предводитель абенаки, сегодня выглядел явно растроганным. Они одержали победу, а такое случалось нечасто. Всякий раз, когда абенаки пытались приобрести землю или право на рыбную ловлю, им отказывали на том основании, что они не являются племенем, признанным на федеральном уровне, а значит, не имеют права голоса. Согласно критериям Бюро по делам индейцев, племенем могла быть признана лишь группа коренного населения с многовековой историей.
В истории абенаки зияла пропасть, которая разверзлась в 1930-х.
Илай всегда считал, что его соплеменники сами были виноваты в этом: в ту пору они были слишком плохо организованы и не стремились к объединению. Но теперь он понимал, что индейцы оказались жертвой собственной хитрости. Как объяснила вчера Шелби, в тридцатые годы абенаки, чтобы избежать преследований со стороны поборников евгеники, часто заключали браки с белыми, отказывались от своих индейских имен и от традиционных ремесел. Многие из них покинули Вермонт и смешались с другими племенами. Опасаясь утратить свои традиции и обычаи, они припрятали их до лучших времен. И теперь расхлебывали последствия.
Илай наблюдал, как абенаки сгрудились вокруг огромного барабана, который они притащили с собой. Их голоса, звучные, радостные, сливались в удивительную мелодию. Индейские песни никогда не следуют заданным курсом, они подобны рекам, выбирающим правильное русло. Илай вспомнил, как проводил летние вечера на берегу озера в кругу маминой родни и, лежа в палатке, слушал доносившуюся снаружи музыку, навевавшую сладкие сны.
Эти песни и есть их история. Как и все предания абенаки, они передаются из уст в уста — слова, записанные на бумаге, ничего не значат, пока не превратятся в легенду. Сегодняшний день тоже станет легендой, и когда-нибудь внучка Чарли Роупа поведает ее своим внукам… Любопытно, есть ли среди присутствующих те, кто помнит, что творилось в Комтусуке во времена Спенсера Пайка? Тот факт, что прошлое покрыто пеленой безмолвия, был исполнен зловещего смысла. Никто не рассказывал о тех печальных событиях детям и внукам. Люди хотели стереть их из памяти. Но помнить было необходимо, в этом Илай не сомневался.
— Это просто произвол, — произнес чей-то голос за его спиной.
Обернувшись, Илай увидел Рода ван Влита, стоящего в окружении репортеров. Тот кипел от ярости.
— Эта земля принадлежит нашей компании. Честно говоря, мне ровным счетом наплевать, что здесь было прежде. Наша компания приобрела ее на абсолютно законных основаниях, — заявил он, вытащил из папки договор, заключенный со Спенсером Пайком, и помахал им в воздухе.
