— Вам наверняка вернут деньги, — сказал Илай, хотя вовсе не питал подобной уверенности.
Род ван Влит тем более не мог надеяться на это. В ответ на слова Илая он лишь злобно прищурился.
— Идите к черту! — бросил он, разорвал на мелкие части договор и начал протискиваться сквозь толпу.
Клочки бумаги, легкие, как перья, кружились в воздухе. Наблюдая, как они опускаются на землю, Илай заметил, что в грязи зеленеет какой-то росток. Крокус, судя по всему. Промерзшая насквозь земля, похоже, начала оттаивать. Кто знает, что еще скрывается в ней?
Илай сунул руки в карманы и подошел к группе поющих индейцев. Слова песни, казалось забытые давным-давно, сами собой слетали с его губ. За много миль отсюда жители Свантона и Моррисвиля, которые, сами того не сознавая, слушали песню, принесенную ветром, на мгновение перестали косить свои лужайки и протирать кухонные столы. Они почувствовали, что эта мелодия проникает в душу и что-то меняет в ней.
Конечно, все это были мелкие чудеса. Но в том, что каждый раз происходит чудо, жители Комтусука не сомневались. Не приклеивался скотч — и они многозначительно улыбались. Дыни, продававшиеся в магазине на автозаправке, источали столь сильный аромат, что он достигал ближайших домов, — и все понимали: это неспроста. Некоторые горожане находили в своих бумажниках четырехлистный клевер, лежащий между самыми крупными купюрами; другие слышали, как рысь надрывно вскрикивает в холмах, точно кого-то оплакивая. Были и такие, кому подушки казались по ночам подозрительно мягкими. В общем, все происшествия, которые можно было бы объяснить множеством причин, теперь считались проделками призрака.
Однажды утром Росс вышел на крыльцо и увидел нечто, заставившее его вздрогнуть от неожиданности. Конечно, это могла быть шутка соседских детей. Но Росс подозревал, что они тут ни при чем. Кто-то аккуратно разложил семнадцать крошечных камешков в форме сердца. Росс догадывался, чья это работа.
Нет, это была не его мама. Сидя на кровати, Итан наблюдал, как самозванка, похожая на маму только внешне, собирается на свидание. Напевая что-то себе под нос, она вдела в уши серьги с камешками, намазала ресницы дурацкой черной ваксой, которой прежде пользовалась чрезвычайно редко, и принялась брызгать духами в самые неожиданные места — под колени, на живот.
— Собираешься чпокнуться с ним? — осведомился Итан.
— Что-что?
— Не строй из себя дурочку. Уж если встречаться с парнем, так по-серьезному.
Шелби, сосредоточенная на том, чтобы надеть туфли на высоком каблуке, на мгновение оцепенела.
— Ты уверен, что я нуждаюсь в подобных советах? — наконец произнесла она.
— Хороший совет никому не повредит, — парировал Итан.
— Согласна, — кивнула Шелби. — Но, честно говоря, я пока не уверена, что последую твоей рекомендации.
— На твоем месте я бы сделал это, — заявил Итан, разглаживая складки на покрывале. — Но только в том случае, если он разрешит тебе пару раз пальнуть из пистолета.
Шелби отчаянно пыталась скрыть улыбку и придать своему лицу выражение величайшей серьезности.
— Я передам ему, что ты поставил именно такое условие.
Итан припомнил все, что ему было известно о поцелуях. Это занятие казалось ему не слишком приятным. Все равно как если бы девчонка плюнула в стакан, а потом предложила ему выпить.
— Но если тебе не хочется, можно обойтись и без этого, — милостиво разрешил он.
Шелби подошла к сыну, взялась за козырек его бейсболки и передвинула его на затылок.
— Давай вернемся к этому разговору, когда ты вырастешь.
— Я не собираюсь целоваться с девчонками. Даже когда вырасту, — отрезал Итан, наблюдая, как мама привередливо оглядывает свое отражение в зеркале.
Надо признать, выглядела она классно. Сияет, словно внутри у нее лампочка. Сразу видно, человек втрескался по уши.
— Преждевременное заявление, мой милый. Придет время, и ты почувствуешь, что больше всего на свете хочешь поцеловать какую-нибудь девочку.
— Ты думаешь, найдется девчонка, которая захочет целоваться со мной?
Шелби молча взглянула на сына, потом опустилась рядом с ним на кровать. Коснулась его лица так бережно, словно это была величайшая драгоценность, а не белая как мел пугающая маска.
— Захочет, и не одна, уверяю тебя, — прошептала она. — Хорошеньким девчонкам придется выстраиваться в очередь.
— Посмотрим, — буркнул Итан, отворачиваясь от нее.
Шелби знала, что он хочет сказать: «Посмотрим, доживу ли я до этого».
Она обняла сына за плечи, и по непонятным причинам он не стал выскальзывать из ее объятий, хотя еще год назад заявил, что терпеть не может всех этих телячьих нежностей. Ее глаза светились, предвкушая выход в мир, где не было Итана. Он знал: рано или поздно ей придется жить в этом мире. И потому нашел в себе силы отпустить ее.
Росс проснулся оттого, что кто-то поцеловал его. В темноте своей спальни он ощутил, как мягкие губы прижались к его губам и чье-то дыхание смешалось с его собственным. Он выпростал руки из-под одеяла, пытаясь задержать этот сладостный миг и не дать ему перетечь в следующий. Но, открыв глаза, увидел, что пальцы его сжимают пустоту.
