Вернувшись в палатку, Эз вскипятил воду и насыпал в кружку растворимый кофе. Умылся, оделся, тщательно оглядывая свои вещи. Он знал: одна оторванная пуговица может изменить твою участь на долгие месяцы. Когда Комтусук находился во власти проклятия, утро Эза проходило точно так же. В конце концов, мир не так просто погрузить в хаос. Эз знал, что энтропия неизбежна, но не сомневался: со временем все вернется на круги своя.
Будь Росс волшебником, он наделил бы свою сестру особой силой. Не обычной физической силой, а невероятной стойкостью, позволяющей выдержать все испытания и не сломаться. Но Росс, увы, волшебником не был и не обладал даже малой толикой подобной выносливости. Перебирая свои скудные пожитки, он решал, что оставить Шелби на память. Может, вот эту рубашку, старенькую, мягкую, насквозь пропитавшуюся его запахом. Итану он подарит свои часы, хотя на самом деле ему хотелось бы продлить отпущенное племяннику время жизни. А вот монетки 1932 года он возьмет с собой. Будет помечать ими свой путь в вечности, как Гретель, бросавшая в лесу хлебные крошки. Лия, конечно, и так найдет его, но на всякий случай лучше оставить след.
Вопрос: что можно сказать о человеке, который прожил тридцать пять лет и нажил так мало имущества, что оно помещается в спортивной сумке?
Ответ: этот человек не собирается задерживаться на этом свете.
После встречи с призраком Лии Росс отвез Мередит домой. Он слышал, как она разговаривает по телефону с Руби. В Мэриленде было пять часов утра, но ей не терпелось рассказать бабушке о чуде, которому она стала свидетельницей. Мередит пообещала вернуться в Мэриленд через пару дней, после того как она покончит с делами. Росс решил, что она имеет в виду оформление собственности на землю и похороны Спенсера Пайка. Он не знал, поверила ли теперь Мередит его рассказам о призраках. Говоря откровенно, его не слишком это волновало. Все его мысли были поглощены Лией. Он знал, что она больше не вернется. Каждый день без нее станет для него мукой, воздух превратится в смолу, заполняющую легкие густой черной массой… Он чувствовал себя усталым, бесконечно усталым. У него осталось одно желание — уснуть и никогда не просыпаться.
Росс снова принялся копаться в сумке. Нашел бритву, когда-то принадлежавшую отцу, — это для Шелби. А измеритель электромагнитного поля, конечно, для Итана. Взглянув на старую фотографию, сделанную еще во времена работы на Кёртиса, — светящиеся шары над озером, — он невольно улыбнулся. Пожалуй, этот снимок он подарит Мередит.
Никакого письма он оставлять не будет, это точно. Стоит вспомнить, какая суматоха поднялась из-за его записки в прошлый раз, чтобы отказаться от эпистолярных упражнений. Собрав со стола все бумаги, он тщательно разорвал их на мелкие кусочки и выбросил в мусорное ведро.
Неожиданно он заметил, что в дверях его комнаты стоит Люси Оливер.
— Привет, — кивнул Росс.
Честно говоря, в присутствии этой девчонки он ощущал какую-то неловкость. Глаза у нее были странного серебристого оттенка, слишком светлые для таких темных волос. Держалась она так, словно знала Росса давным-давно, хотя они познакомились несколько дней назад. Сегодня на Люси были джинсовые шортики и футболка с надписью: «Госпожа президент». Запястье почему-то перевязано.
— Что, упала со скейтборда? — поинтересовался Росс.
— Нет, — не вдаваясь в объяснения, помотала головой Люси. — Меня послали сказать вам, что сейчас мы будем завтракать.
Росс хотел ответить что-то вроде «хорошо» или «спущусь через пару минут». Но неожиданно для себя самого спросил:
— Лия говорила с тобой обо мне?
Люси медленно кивнула:
— Иногда.
— И что она говорила?
Люси, не ответив, обвела глазами комнату:
— Что вы делаете?
— Собираюсь.
— Куда?
Взглянув на нее, он понял, что ответ ей прекрасно известен.
— Еще не время, — произнесла Люси, подтверждая его догадку.
Росс пристально посмотрел на нее, пытаясь понять, известно ли ей что-нибудь еще.
— Почему?
— Потому что сейчас время завтракать. — Люси сделала шаг вперед и протянула Россу перевязанную руку. — Идемте, — сказала она, выжидающе глядя на него.
Ему оставалось лишь подчиниться. Он взял девочку за руку и пошел за ней.
Мередит, конечно, не предполагала, что на похоронах Спенсера Пайка будут толпы скорбящих. Но не ожидала и того, что ей придется стоять у могилы в обществе Илая Рочерта с его собакой и приходского священника, второпях совершающего заупокойную службу. Хорошо еще, абенаки не провожали Пайка в последний путь грохотом ритуальных барабанов. Индейцы вполне могли устроить подобный концерт, учитывая их яростный протест против застройки земельного участка.
Мередит не стала брать с собой Люси, ибо та понятия не имела о существовании своего прадеда. К тому же кладбище было совершенно неподходящим местом для такого нервного и впечатлительного ребенка. Мередит могла бы попросить Шелби пойти с ней на похороны, и та наверняка согласилась бы, но гораздо важнее было оставить дочь под надежным присмотром. Да и в моральной поддержке Мередит не особенно нуждалась, ведь она видела Пайка всего раз в жизни.
