Дядя внимательно смотрит на меня, и я понимаю, что он не ответит ни на один из вопросов. А значит, все хуже, чем я думала.
Вместо ответа дядя говорит совсем другое.
– Я найду способ связаться с Льюисом и дам ему знать, что ты в безопасности. Но здесь ты надолго не останешься. В ближайшее время меня почти не будет на базе, потому что я отвечаю за эвакуацию жителей десятка городов. На базе ты задержишься на неделю, максимум на две. После, тебя перевезут в более защищенное место.
В шоке смотрю на него. Я благодарна дяде за откровенность, но она настолько пугающая, что в груди селится что-то большое и неприятное, больно давящее на ребра.
Пытаюсь задать вопрос, но голос сел настолько, что ничего не выходит. Прочищаю горло и пробую еще раз.
– И где это место?
– Пока не могу сказать, – говорит дядя. – Узнаешь все чуть позже. А пока тебя разместят в одной из комнат и…
– Подожди, – прошу я, не дав ему договорить. – А как же папа?
– Сначала нужно узнать куда его увезли и для каких целей, с остальным я разберусь, – твердо обещает дядя.
– Хорошо, – произношу, не скрывая облегчения, и тут же спрашиваю чуть обвинительным тоном. – Почему ты не отвечал на мои звонки?
– На базе нет связи, – без заминки сообщает дядя. – Чтобы связаться с твоим отцом, мне понадобилось выехать за ее пределы. В дальнейшем я был нужен здесь.
Вздыхаю. Это вполне достойное оправдание, но оно не меняет того факта, что я пережила, раз за разом не получая ответа. Но я не буду эгоистичной задницей и ничего не скажу об этом. Вместо безосновательных обвинений попробую узнать о другом.
– Дядя Майк?
– Да, милая?
От этого ласкового обращения на душе становится чуть теплее и самую малость спокойнее.
– Я так и не смогла дозвониться до мамы. Не знаю, в порядке ли она. Не мог бы ты отправить за ней людей?
Еще не закончив свою речь, по выражению лица дяди понимаю, каким будет ответ. Он перестает улыбаться и говорит чересчур серьезным голосом:
– Город, где живет твоя мама, не входит в мою юрисдикцию. Но как только закончится эвакуация, я подниму списки и узнаю, попала ли твоя мама на одну из баз или в другое место, считающееся безопасным.
Медленно моргаю. Когда я летела сюда, у меня даже в мыслях не было, что дядя мне откажет, и теперь я в растерянности.
– Сколько времени это займет? – спрашиваю я.
– От нескольких недель…
– Недель! – вскрикиваю я и поднимаюсь на ноги. – Если все настолько ужасно, что ты даже не хочешь мне об этом говорить, мы не можем ждать несколько недель.
Он тоже поднимается и смотрит на меня свысока, но отнюдь не высокомерно.
– Эмили, послушай…
– Нет, дядя Майк! – я начинаю распаляться, мной вновь овладевает ужасное волнение. А если с мамой что-нибудь случится? Папа и так неизвестно где, а я буду сидеть здесь в безопасности, но в неведении? Нет уж! – Скажи мне одно. Город, из которого меня забрали твои люди, под твоей юрисдикцией?
Дядя стискивает зубы, но все же медленно качает головой.
– Нет, – спокойно сообщает он.
И почему я не удивлена?
– Но ты ведь отправил людей за нами с папой. И сейчас можешь…
– Не могу! – жестким тоном отвечает он, и я отшатываюсь. Видя это, дядя немного смягчает тон. – Я воспользовался служебным положением, послав за вами людей, которых должен был отправить на другое задание.
– Ну так воспользуйся им еще раз! – молю я, едва сдерживая эмоции.
– Не могу, милая. Мои люди не посыльные, чтобы доставлять ко мне всех, кого я пожелаю.
Отворачиваюсь и нервно провожу ладонью по лицу.
– Ты не можешь, или не хочешь? – тихо спрашиваю я.
Дядя тяжело вздыхает.
– Когда ты в последний раз разговаривала со своей матерью, Эмили? – вместо ответа спрашивает он.
Опускаю взгляд, рассматриваю носы своих кроссовок и кусаю губы. Мне становится невообразимо стыдно. После того как мама уехала от нас, я общалась с ней крайне мало. В первое время вообще отказывалась идти на контакт, но после, когда я стала старше, мы поговорили. С тех пор созванивались раз в несколько месяцев.
– Пару месяцев назад, – сообщаю сквозь зубы.
– И в каком состоянии она была? – настойчиво спрашивает дядя.
Вопрос стрелой прошибает мне сердце. Вскидываю голову и встречаю его испытующий взгляд.
– Она была пьяна, – шепчу я.
Дядя кивает, но выражение его лица не меняется. Никакого злорадства или чего бы то ни было еще я не вижу и не чувствую.
– Она пила, пока была замужем за твоим отцом, и продолжает пить с тех пор, как ушла от него к другому мужчине. Семь лет, Эмили. Это немалый срок. Буду с тобой предельно откровенен. Я не хочу и не буду рисковать своими людьми.
Тяжело опускаюсь на стул и закрываю лицо руками, стараюсь дышать размеренно, но разрывающееся от боли сердце не позволяет наполнить легкие желанным кислородом.
– Она ведь моя мама, – шепчу я.
– Знаю, – успокаивающе говорит дядя и поглаживает меня по спине. – Поэтому я постараюсь ее найти, как только эвакуация будет закончена.
Качаю головой. Все что угодно может произойти за несколько недель. Я изведусь от ожидания.
