Молча спешу в сторону разъяренного парня, на миг даже притормозив у двери, которую он резко распахивает. Кажется, будто военный собирается меня ударить, но тот лишь взмахивает рукой, поторапливая. Выхожу в ночь, освещенную огнями редких фонарей и аномалией, что, кажется, дотягивается до всех участков, входящих в защищенную зону. Джаред уходит к тонированному внедорожнику и, к моему удивлению, садится на пассажирское сиденье. Мы втроем забираемся назад.
Водитель тут же страгивается с места. Поездка выходит недолгой, но атмосфера до того гнетущая, что во рту скапливается горечь. Куда нас везут? Что с нами будет? Впервые за последние несколько недель я надеюсь, что не увижу сегодня папу. Но в тот же момент меня страшит неизвестность. Я хотя бы знаю, что может сказать папа, когда он в гневе, а что сделает мне Джаред, я понятия не имею.
Стараюсь отвлечься, смотрю в окно на город, что, кажется, совершенно не изменился. Единственное, освещение стало более скудным, не горят вывески, афиши, витрины и тому подобное. Скорее всего таким образом экономится электроэнергия.
Водитель паркуется рядом с высотным зданием, находящимся в опасной близости от аномалии. У меня нет никакого желания выбираться из кожаного салона, но выбора-то все равно нет. Снаружи оказываюсь последней, смотрю на аномалию и невольно отступаю на шаг, по инерции проверяя все еще висящий на поясе респиратор. Я еще никогда не была к ней так близко, но к моему удивлению, от столба света вообще не исходит никакого тепла. Только беспокойные всполохи света, да непрекращающийся гул.
Отсюда не видно, ведь свет очень плотный, но я точно знаю, дом, где меня дожидается Брит, находится на той стороне. А прямо перед нами развернулся тот самый палаточный городок-лаборатория, где работает папа. Мне становится муторно от одной только мысли, что меня будут отчитывать, словно нашкодившего ребенка. Но я иду следом за военными, стараясь делать вид, что ничего не произошло, ведь это на самом деле так. Мы просто посмотрели, как ведется оборона периметра. Что в этом такого?
Минуем несколько палаток, все ближе подбираясь к аномалии. Уже вижу угол обвалившегося здания, часть которого так и скрывается в ярком столбе, а также вздыбившуюся землю, ощерившуюся осколками асфальта и арматуры. Чем ближе подходим, тем сильнее колотится сердце, а руки леденеют от ужаса. Как они могут оставаться такими спокойными рядом с
Джаред сворачивает к одной из небольших палаток, мы входим следом. Быстро оглядываюсь по сторонам. Прямо напротив входа стол и стул, рядом все заставлено коробками с выстроенными в них рядами разноцветных папок. Вопреки моим ожиданиям, в палатке не оказывается никого. Джаред доходит до стола, но не обходит, чтобы сесть, он останавливается перед ним, разворачивается на сто восемьдесят градусов и еще раз обводит нас троих зорким взглядом холодных голубых глаз.
– Ты, – обращается он к Мэйсону, – своей выходкой доставил одни только проблемы. Если бы ты был моим человеком, то уже сидел бы в карцере.
– Но он не твой человек, – спокойно произносит Джексон, как только его брат замолкает. – Наказание ему я буду отмерять сам.
Джаред даже не смотрит в его сторону.
– Отлично. Теперь ты, – он поворачивается ко мне. – У меня нет времени на возню с тобой, словно с младенцем. Но я только и делаю, что все время прямо или косвенно сталкиваюсь с тобой.
Удивленно моргаю, никак не возьму в толк, о чем он говорит. Мы не виделись неделю, какие проблемы я могла ему доставить?
– Понятия не имею, о чем ты, – говорю как можно сдержаннее. – Мы не сделали ничего плохого, просто…
– Просто шлялись там, где вам не положено находиться! – отрезает Джаред. – Мои люди с ног сбились, защищая периметр и отслеживая нарушителей – глупых любопытных гражданских. Но я и подумать не мог, что подобная дурь может прийти в голову кому-то из вас! Эмили, если ты думаешь, что твой отец важный человек, и поэтому ты можешь творить подобные вещи, то ты заблуждаешься.
Ничего подобного я, естественно, не думаю. Но мне становится невероятно стыдно, чувствую, как пылают щеки, но глаза не опускаю, хотя очень хочется. А еще более досадно оттого, что Джаред отчитывает меня при свидетелях. Не мог наорать на меня наедине?!
– Ничего такого я…
Он не дает договорить.
– Отныне и впредь ты будешь под круглосуточным наблюдением. Тебя переселят, будешь жить с сержантами Одли и Янгом в одной квартире, чтобы не вздумала бегать по свиданиям…
Меня охватывает такая сильная ярость, что я не сдерживаюсь и кричу:
– Ты сам одобрил это чертово свидание!
Джаред сверлит меня беспощадным взглядом.
– Мне казалось, что ты разумная девушка. Больше я таких ошибок не совершу.
Сжимаю ладони в кулаки, но упрямо молчу. Я не вижу ни капли своей вины в случившемся. Но вслух об этом ни за что не скажу. Если я признаюсь, что не знала, куда меня ведет Мэйсон, то тем самым подставлю парня, а я этого не хочу. Да и не заслуживает он такого отношения, потому что тоже ни в чем не виноват. Кто знает, какое наказание придумает для него Джексон.
