Джин дважды выстрелил в грудь агента, и кубарем выкатился из кабины на дорогу, больно ударившись об асфальт локтем и плечом. Агенты умели проводить молниеносные задержания, но не умели спокойно смотреть смерти в глаза.
Пока подстреленный падал на землю, Джин успел из-под машины сделать несколько выстрелов по ногам того, который стоял перед пикапом, и тут же, обежав машину, предстал перед третьим.
Тот с растерянными глазами продолжал держать гвинейского полицейского за воротник, но явно пребывал в охватившем его ступоре, и никаких действий не предпринимал. И если первых двух Джин валил фактически в дуэльной ситуации, то здесь он встретил овечью покорность.
— Брось оружие! — властным тоном приказал Джин.
Пистолет выпал из рук агента. Нкет тут же вырвался в сторону, отбежал на несколько метров, одновременно доставая свой пистолет.
— Будет лучше, если ты сдохнешь, — Джин уже не мог остановиться.
Он поднял свой пистолет, намереваясь убить американца, но тут заорал Нкет:
— Не смей! Мы заберем его с собой!
Чуть не получив выстрел в голову, от нервного напряжения американец лишился чувств, и кулем свалился на асфальт. Двое других были еще живы, но столь стремительный и драматический исход морально убил их больше, чем физически. Просящими пощады глазами они смотрели на гвинейцев.
Джин отобрал у них оружие, и, схватив одного за волосы, сказал ему в лицо:
— Передай своим, что если выкупа не будет, сегодня вечером будет убит ваш агент. Мы его забираем с собой. Как он придет в себя, он расскажет о вас всё. Кто такие, как зовут, где в США проживают ваши семьи. Так что перед тем как в следующий раз нападать на нас, на нашу страну, подумайте — может случиться и так, что в одну прекрасную ночь к вашим родным придут наши люди и утопят в крови ваши дома. То, что между нами Атлантика, ничего еще не значит.
Джин махнул рукой Нкету, и тот, воодушевленный пламенной речью своего напарника, помог закинуть в кузов пикапа бездыханное тело агента.
Оставшись одни, раненые начали звонить в посольство. Вскоре их отвезли в местный госпиталь, где один скончался от полученных в грудь ранений.
Переживания за неудавшееся начало переговоров прошло, и теперь Джин точно знал, что задуманное им обязательно сбудется.
Чтобы добраться до особняка, в котором окопался Шестаков, генералу и Майскому пришлось несколько раз окольными путями объезжать группы воинствующих людей, идущих по улицам и крушащих все на своем пути.
— Все пропало, все пропало… — начал стенать Витя, как только они с генералом предстали пред ясны очи Алексея Шестакова.
— Не стони, — оборвал его помощник президента. — Все идет по намеченному плану, и даже с опережением графика.
— Да, но американцы уже полностью контролируют аэродром! — возразил Майский.
— Они его и раньше контролировали, — сказал Шестаков. — Ничего крайне нового для меня еще не произошло. Чего ты воешь?
— Да как не выть? Я тут такую демонстрацию трудящихся наметил, а она возьми, и случись! Без моего ведома!
— Отрази в рапорте, что все произошло по твоему сценарию, — подсказал Алексей. — И спиши все бабки, которые на это предназначались по утвержденной смете расходов на революцию… или ты не знаешь, как это делать?
— Ясно, — Витя порозовел лицом и успокоился.
— Спутник вытащили? — спросил Шестаков у Лихого.
— Сейчас он в безопасном месте, укрытом от посторонних. Охраняется спецназом. Готовим варианты эвакуации из страны.
— Сколько еще дней потребуется на вывоз спутника?
Генерал развел руками:
— Не готов доложить. Тут как карта ляжет. Пока готовим морской вывод.
— Хорошо. Поторопитесь. Мне ваши люди скоро будут крайне нужны. Вы, кстати, предложили им оставить военную службу в пользу частной охранной фирмы, работающей здесь по договору?
— Не было времени с ними поговорить.
— А вы поговорите с ними, поговорите. Чтобы никто не мог впоследствии сказать, что революцию в Африке делали кадровые сотрудники ГРУ. Да и оплатить их работу сможем хорошо, и на вполне законных основаниях. А потом могут и обратно в строй встать.
— Я поговорю с ними.
— С меня какая нужна помощь?
— Мне нужен закрытый канал связи с генштабом.
— Без проблем. Пользуйся. Я дам распоряжение своим связистам.
Шестаков встал из-за своего стола, и прошел к шкафу, где у него был бар. Бутылка коньяка не вызвала удивления у гостей, и с молчаливого согласия Алексей разлил на троих.
— Господа, пришло время кое-что вам рассказать…
Шестаков взял стаканчик и, подавая пример, быстро выпил его. Майский и Лихой последовали его примеру.
Ночь опустилась на улицы Фритауна, принося с собой смутную иллюзию прохлады, и вполне ощутимое снижение массовых беспорядков. Обезумевшие в течение прошедшего дня люди, устав зверствовать, расходились по своим домам. Кое-где яркими бликами сверкали пожарища, где-то истошно орали женщины, издалека была слышна стрельба.
