Карел, Бьонни и Хорт сидели в срубе и слушали, как кто-то, судя по всему, огромный скребся в двери. Карел хотел, что-то сказать, но Хорт поднял палец к губам, показав, что нужно молчать. Через пару минут скрежет прекратился.
— Вот и все, — сказал Хорт. Оно ушло, чтобы это ни было, а сейчас спать.
Они улеглись и провалились в сон.
Когда Карел проснулся он увидел, что Хорт разогревает на костре их последнюю еду, сруб был наполнен дымом, который вытягивался через отверстие в крыше. В дальнем углу сидел угрюмый Бьонни.
— Проснулся? — задал риторический вопрос Хорт.
— Да, может нам выйти?
— Думаю, не стоит привлекать здесь внимание древних. Отдохнем и пойдем дальше. Расскажи, лучше, чему вас учат в университете помимо того, как устраивать пирушки.
— Пирушки устраивать не учат, как раз, — улыбнулся Карел и потянулся за своей порцией. Мы изучаем математику, литературу, инженерное дело, фехтование, а также историю и религию.
— Религию? — переспросил Хорт.
— Ага, например, мифы крестианцев. Как их бог стоял на перекрестке четырех дорог, когда еще ничего не было, и вот он пошел сразу по четырем дорогам создавая мир и людей. Ну и так далее прочий бред.
— А почему ты думаешь, что это бред?
— Почему бред, — спросил Карел, не понимая зачем Хорт задает ему такие простые вопросы, но потом увидев заинтересованное лицо Бьонни понял, что разговор отвлекает того от мыслей о родне в деревне. Почему, бред?! Ну как можно идти сразу в четыре стороны? Или хорошо, он создал землю и нас, а древних тогда кто создал? Где они были, когда не было земли. Или потом как это он все создал из себя?
— Ты правильные вопросы, задаешь, — улыбнулся Хорт. Только тебя бы сожгли крестианцы за ересь, если бы услышали. Думаю, что все это родилось из каких-то сказок с иносказательным смыслом, а потом просто все переврали несколько раз, как это обычно бывает со сказками. Хотя, например, пойти сразу в несколько сторон можно, но это я потом как-нибудь объясню. А сейчас надо понять какие у нас планы.
— Я хочу вернуться, — подал голос Бьонни.
— Бьонни сейчас это невозможно, к сожалению, — сказал Хорт. Надо дойти до Даргивилла и понять, что делать с вами. А я пойду дальше в Тьор.
— Ты кого то знаешь там, или у тебя там родственники? — спросил Карел.
Да, друзья — ответил Хорт. Давайте собираться.
Они убрали засов и вышли на воздух, было уже позднее утро. Хорт обратил внимание друзей на борозду в дереве длинной около двух метров и глубиной в полпальца.
— Кто такое мог сделать, — спросил Бьонни Хорта.
— Не знаю, и надеюсь никогда не узнать.
Затем они снова пошли лесом. Карел и Бьонни по-прежнему не могли понять, как Хорт находит дорогу. Они то пробирались через кусты, то шли по полянам. То попадались тропы проложенные неизвестно кем. И вот наконец лес поредел, и они вышли на дорогу ведущую в Даргвилл. Слева расстилались поля, справа лес, вдоль которого и шла дорога.
Впереди скоро показалась деревня Цветочная, она была меньше, чем Улесье и занимались ее жители земледелием и бортничеством. Купцов и охотников, как в Улесье здесь не было. Но, с другой стороны, из Цветочной никто не уезжал в город. Путники еще издалека заметили сгоревшие и разрушенные остовы деревенских домов, селлинги не миновали и Цветочную. Над деревней роились стервятники, а когда друзья вошли в деревню, то услышали жужжание мух. Что было не удивительно, труппы лежали повсюду. У Бьонни сразу стошнило.
— Разве люди могут делать такое, — спросил он Хорта.
— Да, могут, иногда люди превращаются в зверей, даже хуже, чем в зверей, опьяненные своим превосходством и безнаказанностью. Они жестоко мстят, невиновным, таким же как они, за какие-то реальные или придуманные обиды, отделяя их от себя и рода человеческого другим племенем или другой религией, чтобы оправдать самих себя. Это и есть война сынок, мораль войны.
— И что все войны, такие?
— Да, все, — ответил Хорт.
— Тогда я не хочу войн, — истерично выкрикнул Бьонни.
Хорт и Карел промолчали и пошли дальше. У следующего дома на деревянном столе, врытом в землю, напротив крыльца лежало тело совсем молодой девушки без одежды. Ее голова отдельно стояла тут же рядом в траве, уставившись застывшими глазами на идущих мимо друзей.
— Милена, — прошептал Бьонни.
Теперь стошнило уже Карела. А Бьонни просто сел и заплакал. Непонятно, о чем он думал, то ли о Милене, то ли теперь мог красочно представить, что произошло у них в Улесье. Он встал, размазывая сопли кулаком по лицу.
— Я их догоню и убью всех.
Хорт положил руки на плечи ребят, и они пошли дальше. Трупов было слишком много, чтобы хоронить. В основном женщины и дети. Задерживаться в мертвой деревне никто не хотел. Шли молча, каждый по-своему переживал в себе последние события. Стало смеркаться, когда Хорт поднял руку, призывая остановиться и прислушался.
— Всадники, давайте в лес.
Карел напрягся и скорее почувствовал, чем услышал перестук копыт.
— Почему всадники?
— Солдаты, — ответил уже на бегу Хорт. Ни с чем не спутаешь, если много раз слышал.
