Замок стоял на возвышенности. Так строилось большинство замков. Они возникали на местах древних поселений, на возвышенности легче было отражать атаки врагов, да и просто видимость была дальше. Сложенный из больших необработанных камней, замок производил впечатление тяжелой мощи. Он был как основание, как центр, раскинувшейся вокруг зеленой долины. Впечатление усугубляли дороги, ведущие к замку, и концентрически раскиданные вокруг него домики. Две круглых сторожевых башни этого замка венчали зубцы бойниц смотровых площадок. Деревянные ворота, окованные железом, были раскрыты, подвесной мост опущен. Через мост двигались повозки крестьян. Возможно, они везли продукты для жильцов расположенной внутри стен жилой башни с остроконечной крышей, покрытой красной черепицей.
— Замок барона Фолверст, — сказал Торн своим путникам, когда те въехали в долину.
— Ты здесь родился? — спросил Рональд.
— Да я здесь жил до шестнадцати лет, а потом переехал в Тьор и поступил в военную академию.
Через час трое путников въезжали в замок по мосту, через илистый, но еще наполненный водой ров. Подкованные копыта лошадей гулко стучали по дереву. Над жилой башней замка развевалось красно зеленое знамя барона с белым перекрестием. У ворот стояла стража, одетая в цвета флага.
— Кто такие, и зачем едете к барону? — спросил их начальник.
— Симон, я смотрю ты меня не узнаешь?
— О! Торн! Смотри-ка какой! А сколько я тебя не видел. Ты же говорят стал шишкой при дворе. А кто это с тобой?
— Они мои друзья. А барон дома?
— Да все дома, пойдем я тебя провожу.
— Там в столице жизнь кипит, не радостные новости доходят до нашей глухомани, — сказал Симон по дороге.
— Да, — ответил ему Торн, — мир нарушен, война Восточной империи и империи Перекрестия.
Симон неодобрительно покачал головой. Они вошли в жилую башню, прошли приемный зал на первом этаже, а затем Симон проводил их на второй этаж в библиотеку, где барон обычно проводил свободное время. Он открыл дверь и доложил.
— Торн, сколько лет я тебя не видел, — барон Фолверст, бросился на встречу и сердечно обнял гостя.
Барону было около шестидесяти, борода и слегка вьющиеся волосы были практическими седыми, хотя и угадывалось, что раньше они были черные как смоль. Голубые глаза его смотрели живо и радостно, осанка и движения выдавали в бароне воина.
— Но я думал, что ты в Тьоре. Что привело тебя на родину и кто твои друзья?
— Барон мы здесь проездом, это мой гвардеец, а это Рональд наследник империи.
Радость мгновенно пропала из глаз барона, они стали жесткими и внимательными, он перевел взгляд с Торна на принца.
— Но он же мертв? Так все говорят. Мой управляющий приехал из Тьора. Он сказал, что император умер, а принца убили крестианцы. Часть гвардии устроила восстание, захватили императорский дворец, о тебе он ничего не смог узнать.
— Гвардия во дворце? — переспросил Торн.
— Да они блокированы и их осаждают.
— Хоргот жив, — облегченно сказал Торн.
— Это неверные новости, — перебил их Рональд. Я жив, хотя брат отца, Нейл, устроил на меня покушение. Он запустил в империю крестианцев, чтобы всё свалить на них. Но у него не получилось. Теперь на Троне сидит узурпатор. Мы движемся на юг, в мою армию и просим вас на пару дней оказать гостеприимство.
— Для меня это будет большая честь, — ответил барон. Хотя не скрою, что лучше бы вы проехали мимо. Номинально я вассал императора Перекрестия, хотя моё и соседние баронства уже давно самостоятельны и мы больше ведем сейчас дела с лоттами, чем с империей. Располагайтесь, умойтесь, Симон вас разместит. Затем милости прошу к нам на обед.
Змей ушел с Симоном на кухню. А Торн и Рональд, приняв ванну в бочке, и наскоро с помощью слуг почистив одежду, спустились на первый этаж, где слуги накрыли обеденный зал. Все уже были на месте и ждали только их. Барон сделал приглашающий садится жест, и начал представление.
— Перед вами принц Восточной империи Рональнд, с ним капитан гвардии Тьора Торн, которого некоторые возможно помнят. Это еще один наш гость баронет Варант, сын барона Шварцвальда. Это моя баронесса Селия, это моя дочь Полина и наш управляющий Пьер.
Все гости за столом с любопытством рассматривали Рональда, а тот, как заметил Торн, вперил взгляд в красавицу дочь барона. Полина слегка покраснела от такого внимания и отвела взгляд, пригладив рукой прядь белокурых волос, которые очевидно достались ей от матери. Баронесса выглядела молодо и их с дочерью можно было принять за сестер с разницей в десяток лет. Управляющий Пьер представлял собой образ жизнерадостного толстяка, злоупотребляющего вином и едой. Другой гость был юноша лет восемнадцати, темный пушок, еще не превратившийся в настоящие усы, покрывал его верхнюю губу, а черные глаза перебегали с Торна на Рональда и обратно. На поясе баронета висел меч, даже за обедом. Когда все расселись и принялись за еду, слуги разлили вино.
— Значит, Вы собираетесь в южную армию, — спросила Рональда баронесса. И что же Вы хотите делать потом?
— Я думаю восстановить справедливость и наказать предателя.
— Но получится ли у Вас?
