Вторжение полностью

Более двух месяцев миновало с тех пор, как Сталин возник у председателя на кухне, тогда они проговорили далеко за полночь. Станислав Гагарин заопасался даже, что Вера пробудится и увидит необычного гостя. Вождь хозяина успокоил, товарищ Сталин принял соответствующие меры.

— Хотя не скрою, мне бы хотелось встретиться, понимаешь, с вашей женой, — сказал Иосиф Виссарионович. — Рассказал бы о ней Адольфу. Ведь он, как и я, был в земной юдоли одиноким. А я вам по-светлому завидую, товарищ письменник.

Товарищ Сталин вздохнул и перевел разговор, поведать ему председателю было о чем — обстановка в стране резко осложнилась.

В «Отечестве» тоже возникли проблемы. Притворявшийся до того ярым другом объединения директор автошколы Клименко, которому обком ДОСААФ передал здание спортивной школы, безо всякой видимой причины, превратился в лютого врага и заломил фантастическую арендную плату — четверть миллиона рублей! — за скромную сотню квадратных метров, на которых соотечественники разместили кабинеты.

Надо было искать новое место, склады под книги, а их стало больше — вышли Четвертый и Пятый тома «Ратных приключений», роман «Третий апостол», второй книжкой в серии «Фантастика, приключения и отечественная история».

О собственных сложностях писатель товарищу Сталину говорить не пожелал, как-нибудь справимся, не впервой, хотя в отношении Клименко решение принял одно: из здания съехать, о подлости антипатриотов и досаафовской физдобратии, камарильи наглых бездельников широко оповестить прессу и собственное ихнее начальство.

…Когда Станислав Гагарин вышел на кухню и увидел вождя, то испытал облегчение. Писатель понял, что ждал Иосифа Виссарионовича именно в этот вечер, а сердце-вещун не обмануло, подсказало: встреча произойдет.

— Не вижу шумного веселья и празднично накрытого стола, — шутливо упрекнул тогда хозяина товарищ Сталин. — Как никак, а день рождения, пусть и не круглая дата.

Сочинитель усмехнулся.

— Никогда не делал из сего события культа, а круглые даты оборачивались для меня впоследствии неким житейским паскудством. Не сами даты, конечно, а их отмечанья. Полста — лихая лишь поддача в ЦДЛ, пристойно, правда, с попыткой знаменитого перевертыша-поэта попасть в число гостей. Сороковник праздновали на Урале, а вот тридцать стукнуло в бывшей столице Восточной Пруссии… Тот юбилей мне дорого обошелся — жизнь мою до основания перевернул. Правда, лишь в социальном смысле.

— Зато вы теперь писатель, — заметил Иосиф Виссарионович. — Как справедливо сказал вам маршал Язов — самое высокое получили звание на Земле.

Станислав Гагарин вздохнул.

— По принципу — нет худа без добра… А вот когда исполнилось семнадцать, стояли мы на пароходе «Дон» в порту Невельске, на Южном Сахалине, соль привезли рыбакам из Китая в мешках. Начался жестокий шторм, разгулял волну в акватории порта, пароход стало бить о стенку, потекли заклепки. Несколько дней в составе судовой команды маялся на верхней палубе, удерживая судно на брекватерных концах и позволяя круглосуточно разгружать проклятую соль.

В начале февраля вышли в Японское море, оно успокоилось и ластилось к нам под лучами зимнего солнца. Тогда, заступив на руль, я вспомнил вдруг, что попросту забыл о минувшем дне рождении, он пришелся на крутую и опасную работу.

— Хорошо, что день рождения ваш в этом году миновал, — усмехнувшись, проговорил Иосиф Виссарионович. Ибо крутая работа ждет Станислава Гагарина впереди.

— Опять бандиты захватили лайнер? — осведомился писатель.

— Берите, понимаешь, выше… Покушение на Президента.

…По Рублевскому шоссе к центру столицы на предельной скорости мчалась вереница машин. Во главе расчищала дорогу черная «Волга» с синим фонарем-вертушкой на крыше и парнями из Девятого управления на задних сиденьях. Затем еще такая же машина-бегунок для разминания, как выразился бы Андрей Вакушкин, конфликтных ситуаций на пути. Она могла бежать и впереди зила-катафалка, а их бывало и две, и три, и четыре, дабы запутать поелику возможно террористов, не ведали чтоб в какой машине находится Президент, или сбоку шастала сия волжанка, могла пристроиться и в хвост колонны.

Потом летели бурившие пространство те зилы, о которых шла речь повыше, и еще одна «Волга» с фонарем, она зачищала дорогу с тыла, никому не давая обогнать кортеж.

Случилось все, когда автомобиль с Президентом оказался на середине моста-развязки. Мощная разрушительная сила, она содержалась в двух фугасах, заложенных на границах мостового пролета, вздыбила и вознесла в небо обломки бетона и куски асфальта, и в них затерялось то, что сохранилось от бронированных катафалков-зилов.

Обозримое пространство заволокло дымом и пылью. Редкие в раннее утро машины, не успевшие попасть под роковой взрыв, тормозили у обочины, изумленные водители со страхом всматривались в выраставшие зловеще-серые столбы, они вскоре соединились и неуклонно поднимались к небу, знаменуя собой апофеоз затеянной этим несчастным или очень хитрым человеком перестройки.