Вторжение полностью

— Нравится? — спросил товарищ Сталин, поворотившись к Президенту, который даже не отступил ни на шаг от окна, из которого посыпались от страшного удара стекла.

Президент завороженно смотрел туда, где сейчас должен был находиться собственной персоной.

От голоса вождя он вздрогнул, окинул Иосифа Виссарионовича смятенным взглядом, с заметным усилием собрался, перевел взгляд на сочинителя, затем оглянулся на дверь, за которой находился с преданными, проверенными людьми начальник президентской охраны.

Сталин понял Президента и негромко произнес, ни к кому не обращаясь:

— Пусть войдут.

Писатель догадался, что слова эти обращены к нему, быстро пересек пустую комнату, распахнул дверь и жестом пригласил людей Президента, встревоженных грохотом взрыва, но, как говорится, остававшихся на посту.

Того, что произошло на Рублевском шоссе, охрана пока не видела, окна их помещения выходили во двор.

— Срочно свяжитесь с помощниками на даче и в Кремле, — распорядился, преодолевая естественный спазм в голосе, Президент. — Пусть немедленно высылают сюда специальные группы! Сообщите также о случившемся членам Совета безопасности. Тревога по форме один и общий сбор!

Станислав Гагарин в первый раз видел Президента так близко, если не считать их мимолетной встречи в семьдесят пятом году, когда писатель приезжал к нему в Ставрополь специальным корреспондентом от газеты «Сельская жизнь». Визит был вызван столь прозаичным поводом как рост поголовья овец в регионе.

Теперь они как бы вернулись к прежним баранам, только речь уже шла не об участи безобидных животных, решалась судьба и самого Президента, и Станислава Гагарина, их близких и дальних соотечественников, судьба Великой Державы, а может быть, и третьей планеты Солнечной системы.

Писатель с любопытством смотрел на решительно отдававшего приказы Президента. Таким он куда больше нравился Станиславу Гагарину, довольно часто недоуменно негодовавшему за минувшие годы по поводу неустойчивой на его взгляд, архинепонятной политики главы государства и партийного вождя.

Справедливости ради следует признать, что писатель и восхищался часто, когда определялась победа Президента, достигнутая им в некоем конфликте без применения чрезвычайных мер и прежде всего оружия. Тогда Станислав Гагарин объективно соглашался, что окажись он сам на месте Президента и пойди на крайние меры, а председатель «Отечества» не остановился бы перед ними — хотя кто знает? — то дров бы оказалось наломанных поболе.

Наверное, они были весьма разными людьми, писатель и Президент, и видимо, вполне диалектично то обстоятельство, по которому первый и восхищался вторым, и ругал его за очередную непоследовательность и мягкотелость.

Но сейчас Президент нравился ему.

Закончив отдавать распоряжения. Глава Советского Союза поворотился к товарищу Сталину и вопросительно глянул на вождя.

«Ага, — сказал себе Станислав Гагарин, — признал ведущую, понимаешь, роль Иосифа Виссарионовича… Поверил, значит, Отцу народов».

Тут он уловил, что думает со сталинским характерным акцентом и усмехнулся. С кем поведешься… Предположим, что писатель, выписав эти строки романа, не только внешних примет набрался от вождя, подобное общение никогда не проходит бесследно.

Товарищ Сталин медленно приподнял правую руку, обратив ладонь в сторону Президента.

— Не надо торопиться, понимаешь, — мягко, но внушительно произнес он. — Ломехузам и их хозяевам — Конструкторам Зла — необходимо убедиться: покушение на вас завершилось успешно. После этого ломехузы предпримут первичные действия. Надо разрешить ломехузам предпринять первичные, понимаешь, действия. Иначе вы не поверите нам до конца, товарищ Президент.

— Но почему же, — начал было возражать тот, но Иосиф Виссарионович остановил его.

— Уж мне лучше знать, — безапелляционно сказал вождь, — ведь я читаю ваши мысли. Соратник товарища Сталина по борьбе с ломехузами — писатель Станислав Гагарин может, понимаешь, подтвердить это качество, которое он наблюдал уже у товарища Сталина.

— Как мне его не хватает, подобного качества, — горько усмехнулся Президент и сделал знак начальнику охраны: подождите, мол, исполнять мой приказ.

— Как мы вас предупреждали, ломехузы вовсе не собираются оповещать народ о вашей смерти, — продолжал Иосиф Виссарионович. — Главное — убрать вас физически. Сейчас они убеждены, понимаешь, в том, что игра закончена. Им ведь невдомек, что игра вовсе не закончена, понимаешь, что в ней участвует теперь товарищ Сталин.

В машине, которую сейчас подняли фугасами на воздух, находился не Президент, а монстр, которого сотворил, понимаешь, товарищ Сталин. Поэтому не надо поднимать шума по поводу взрыва. Этот взрыв не надо замечать, шум не нужен ни ломехузам, понимаешь, ни вам, товарищ Президент.

— Но когда-то же…