Без сомнения, Дени захочет меня испытать. Соглашаться? Может, и соглашусь при условии, что он оставит в покое скрытые глубины моего ума. Я ухмыльнулся при мысли о том, какой переполох поднимется в научных кругах. В парапсихологической литературе о таких «умственных залпах» пока еще не читал, даже в каталоге метафункций племянник ни словом о них не упомянул. Значит, мой выстрел — научное открытие, влекущее за собой непредсказуемые последствия…
Что, съел, Дени? Почивай себе с миром, mon frйrot note 78, и не высовывайся!
Половина девятого, склад в Бостоне наверняка уже открыт. Позвонив туда, я заказал в три раза больше книг, чем собирался. Насчет автографов Дени, конечно, поворчит, но не откажет.
Теперь можно в этом не сомневаться.
Алма-Ата, Казахская ССР, Земля
Другой бы на месте Генерального секретаря потребовал немедленно доставить ее в Московскую Звездную палату note 79. Но он, следуя своим популистским устремлениям и врожденной хитрости, отправился к ней сам. К этим неформалам нужен особый подход, потому он выгнал своих суетливых помощников, уселся у стола в небольшом кабинете Института биоэнергетики и завел разговор о погоде.
Тамара не спеша налила ему чаю. И вместо того, чтоб сесть за стол, подвинула кресло поближе к нему. Из окна открывался великолепный вид на заснеженные отроги Тянь-Шаня. День стоял погожий, но на завтра метеосводка обещала метель. Так что лучше отклонить приглашение казахских товарищей и нынче же вечером улететь в Москву.
— Я непременно доложу о нашей беседе на Политбюро, — заключил он. — Какой вкусный чай!
Полноватая темноглазая женщина, чьи роскошные рыжие волосы были скручены в строгий пучок на затылке, подкупающе улыбнулась.
— Я подготовила отчет о нашей работе по внетелесным экскурсам. — Она кивнула на большой запечатанный конверт. — Здесь также рекомендации о скорейшем создании корпуса независимых наблюдателей. Я почла бы за честь участвовать в его организации.
Он взглянул на нее поверх пиалы.
— Ну разумеется. Без вас мы не справимся…
Тамара пожала плечами.
— Я знаю возможности своих сотрудников. ВЭ — скорее искусство, чем наука. Понимаете, оперантам нужны соответствующие условия для работы, иначе ничего не получится. За всех я ручаюсь: они честные советские люди, всецело преданные делу мира.
Генеральный секретарь вздохнул.
— Трудновато будет.
— Нам двадцать пять лет было трудновато.
Он допил чай и взял со стола конверт. Вскрыв его, полистал бумаги. После недолгого молчания заметил:
— А вы, товарищ Сахвадзе, вроде бы и не удивились моему приезду.
— Не скрою, нам было любопытно увидеть отклик Политбюро на эдинбургскую демонстрацию. Мы надеялись, что вы не станете впадать в панику, но хотели удостовериться.
— Вы хотите сказать, что шпионили за нами?
— Да. И за американским президентом, и за руководителями Китайской Народной республики, и за папой.
— За папой? — опешил Генеральный секретарь. — И что же папа?
— Он плакал.
— Точь-в-точь как товарищ Данков из КГБ, — пробормотал он. — Вам наверняка будет небезынтересно узнать… впрочем, возможно, и это для вас уже не новость… что бдительных товарищей с площади Дзержинского задело за живое ваше личное участие в демонстрации. Данков потребовал немедленно ликвидировать «ведьму и весь ее шабаш». Судя по всему, ваши спонсоры из КГБ оскорблены в лучших чувствах.
— Для нас это был вопрос выживания.
— Ну, Данкова мы кое-как образумили. А вот с Советом обороны будет потруднее. Маршал Камышинский высказался за нанесение превентивного ядерного удара. Не исключено, что нам понадобится компетентная группа ваших сотрудников, чтобы выяснить умонастроения на Западе.
— У нас шестьдесят восемь оперантов ВЭ, большинство из которых способны совершать внетелесные экскурсы по всему земному шару. Силы Запада вместе взятые составляют восемьдесят человек — более тридцати в Великобритании, сорок с лишним в Штатах и несколько реципиентов в нейтральных странах. Со временем их число будет расти, как и наше.
День был на исходе; в кабинете становилось прохладно, однако лысеющий череп Генерального секретаря блестел от пота.
— Милитаристы безнадежно проигрывают по очкам. Политбюро полностью отдает себе отчет в том, что первый удар невозможен, равно как и гонения на парапсихологов. Народ требует… да-да, требует, чтобы ваша программа была претворена в жизнь.
— В Алма-Ате люди празднуют, — сказала Тамара.
