Вторжение драконов. Последняя битва полностью

Ветви бузины колыхнулись, словно под порывом ветра, но в долине ничто не шевелилось.

— Быть может, его носила дочь человеческая, но изготовили его не человеческие руки. Дай его мне. Я хочу прочувствовать.

— Не человеческие руки? — Ливианна сжала ладонь в кулак.

— Ты смотрела на него Незримым оком? Да, его создатель спрятал магию, окружавшую его, но, если присмотреться внимательнее, можно увидеть рисунок.

Конечно же, Ливианна обследовала кольцо. Но не заметила ничего необычного. Может быть, Махта Нат пытается обмануть ее?

— Как я погляжу, ты все еще лишь ученица на пути освоения искусства магии, — усмехнулся куст бузины. — Ничего не изменилось за все годы, минувшие с тех пор, как ты впервые пришла ко мне.

— Посмотри на себя, — спокойно ответила Ливианна. — Посмотри, что с тобой стало. Все изменилось. Помоги мне, и я окроплю твои корни капелькой заячьей крови.

— И все равно ты пришла ко мне с просьбой. Так что поклонись, как положено, если надеешься, что я окажу тебе услугу.

— Ты действительно думаешь, что можешь выдвигать требования? Я могла бы вырвать тебя с корнями и окончательно положить конец твоей жалкой жизни.

— А может быть, я буду этому даже рада?

Ливианна задумчиво глядела на куст бузины. Так Махта Нат не говорила никогда. Ее наставница прекрасно умела скрывать свои чувства, хоть и вынуждена была раскрываться, чтобы обращаться к Ливианне с помощью мыслей. Она была уже не та, что раньше.

Годы без силы хоть и не сделали ее смиренной, но, возможно, она действительно перестала ценить собственную жизнь. Как же заставить Махту Нат сделать то, что нужно ей?

— Тебе станет легче, если ты попьешь моей крови?

— А, вот ты уже и кланяешься. Должно быть, дело твое очень срочное, если ты так быстро уступила.

Ливианна закатила левый рукав туники. На ней по-прежнему была грубая одежда из мира детей человеческих, только вернула себе свой настоящий облик. Правой рукой вытащила из ножен меч.

— Ты отпустишь меня, как только я потребую, иначе я отрублю тебе ветки.

— Нам стоит быть приветливее друг по отношению к другу.

Ни из чьих уст эти слова не могли прозвучать настолько фальшиво, как из уст Махты Нат. Понятие приветливости Ливианна никогда и близко бы не связала с наделенной душой бузиной. К ней потянулся один-единственный побег, обвился вокруг ее обнаженной руки. В плоть впились шипы, но крови на коже не было. Эльфийка увидела, как потемнел побег, отчетливо чувствуя, как Махта Нат набирается сил.

— Ничто не может быть лучше этого сока, — ликовала бузина. — Это совсем не то, что мыши! Если бы ты еще боялась меня, наслаждение было бы полным.

Некоторое время Ливианна наблюдала, как она пьет, а затем подняла меч. Побег нерешительно потянулся назад, оставив на коже цепочку мелких красных капель.

— Вкусно, милая моя. А теперь надень кольцо на одну из моих ветвей. Я посмотрю, что могу для тебя сделать.

Эльфийка сделала, как она сказала. На некоторое время в воздухе повисла напряженная тишина. Вечерние сумерки пили полумрак в покрывавших долину полосах тумана. Когда Мат Нат наконец снова заговорила в мыслях Ливианны, на долину уже опускалась тьма.

— Кольцо принадлежало Ияли, Верховной жрице Анату. Она жила в месте, именуемом Дворцом из лунного света.

Эльфийка нетерпеливо слушала. Все это Махта Нат могла прочесть и в ее мыслях, когда пила ее кровь.

— Ияли была дочерью человеческой, невысокого роста с иссиня-черными волосами, достававшими ей ниже бедер. Она сурово руководила храмом и была беззаветно предана своей богине.

«Пустые слова», — Ливианна начинала испытывать раздражение. Все это недоказуемо. Махта Нат могла просто придумать все это, не тревожась о том, что обман раскроется. Впрочем, только лишь до тех пор, пока Ливианна вновь не встретится с Вепреголовым. Он знал Ияли.