– На мой взгляд, Томпсон, – сказала она, – мы так и так уже мертвы.
Он безмятежно улыбнулся, сложил руки на груди и наклонился к ней.
– Максимальная секретность, – распорядилась Хоббс, адресовав этот приказ оборудованию своей каюты, и склонилась к столику, чтобы выслушать Томпсона.
Подходя к «нюхачу», Рана Хартер чувствовала себя самозванкой.
Парик, плотно сдавливавший голову, грубая милицейская форма, царапавшая раздраженную кожу, военный идентификационный браслет – все это казалось ей маскарадным костюмом, фикцией, которая может быть разоблачена в любое мгновение. Рана видела собственное отражение на зеркальных металлических стенах центра связи, и оно казалось ей лишь смутно знакомым, напоминало голограмму из далекого детства. Ощущение было такое, словно она играла роль себя самой – такой, какой была раньше.
«Нюхачом» на сленге называлось идентификационное оборудование, установленное на входе в центр связи. Сейчас, перед началом смены, перед входом скопилась толпа и постепенно просачивалась внутрь. Встав в очередь, Рана Хартер испытала панический страх. Теперь ей казалось, что в обществе Херд, не выходя из сборного домика, она провела не неделю, а несколько месяцев – так память бессознательно удлиняет короткую летнюю идиллию. В изоляции от мира была чистота, безмятежный порядок, и забыть об этом, оставить такое позади было непросто. Галдящая толпа оскорбляла новообретенную чувствительность Раны.
Она жалела о том, что Херд нет рядом с ней, что ей придется одной войти в незнакомое учреждение. Рикс-боевик играла роль Раны целую неделю и все тут хорошо знала. Но вот если бы на территорию центра задумали проникнуть сразу
В небольшом отрезке коридора, где работал «нюхач», гулял легкий сквозняк. Медленно вращавшиеся вентиляторы доносили до приборов показатели температуры человека, вертели в воздухе чешуйки кожи и пыль. С помощью этих мелких частиц устройство могло не только идентифицировать ДНК входящих сотрудников, но улавливало испарения, исходящие от спрятанного оружия или взрывчатки, изучало полученные волосы и клетки кожи на наличие алкоголя или наркотиков. Кроме того, устройство «вынюхивало» все, что сотрудники пожелали бы прикарманить, выходя из центра связи: все ценные приборы были снабжены феромонными метками. Короче говоря, «нюхач» мог поймать тебя на чем угодно, что бы ты ни замыслил.
Проходя мимо идентификационного прибора, Рана затаила дыхание. Заметит ли «нюхач» разницу между ней и Херд? Мысль о том, что ее могут остановить и подвергнуть допросу, пугала ее. Да-да, она была Раной Хартер до мозга костей, но казалась себе жуткой притворщицей.
Она очень надеялась на то, что эпидермис у нее восстановился настолько, что его хватит для удовлетворения аппетитов этой зловредной машины. Всю ночь Херд смазывала ее кожу целительной мазью, стараясь восстановить клетки, которые прежде столь безжалостно отбирала для своих нужд. Вроде бы мазь помогла, и болезненная краснота сошла, но все попытки вернуть обратно прежнюю Рану Хартер успехом не увенчались. Самой себе она казалось наполовину риксом.
Однако «нюхач» пропустил ее без всяких возражений.
Херд нарисовала маршрут на листке особой бумаги. Рана держала листок очень осторожно: при любом трении он мог самовозгореться. Она шла по карте, минуя узкие, тускло освещенные коридоры. Теснота помещений, замкнутых гиперуглеродными стенами, напоминала перегруженный корабль. Здесь пахло сыростью и людьми. Рана знала, что в данное время в центре работает в полтора раза больше сотрудников, чем то число, на которое он изначально был рассчитан. Херд сообщила ей, что два дня назад прибыла еще одна партия новичков, а вместе с ней – новость о приближении риксского боевого корабля. Повсюду были видны признаки паники и смятения: вдоль стен коридоров выстроились штабели ящиков с оборудованием, комнаты отдыха были заставлены вышедшими из строя приборами, повсюду бродили заблудившиеся новички с листками приказов в руках.
Комплекс ретрансляторных антенн, которые собирали весь коммуникационный трафик с планеты для передачи за ее пределы, в данное время переоборудовали для оказания поддержки системе орбитальной обороны. С фантастической быстротой менялся профиль центра. Из мирного учреждения связи он превращался в мощный институт сбора разведывательных данных.
