Она заметила, как остальные отреагировали на высказывание Томпсона. Похоже, они не разделяли его слепой веры. Магус по-прежнему немного опасалась Хоббс, а Ху, похоже, уже начал верить в то, что все это с самого начала замыслила она, а не Томпсон. Кэтри поняла, что надо быть осторожнее.
– Входи, Кинг, – распорядился Томпсон.
Вошел лейтенант Кинг. Глаза у него испуганно бегали. Во время убийства его работа заключалась в блокировке записывающих устройств корабля, то есть он должен был находиться на своем рабочем месте связиста. Поэтому сейчас он играл роль капитана Зая.
Магус и Хоббс взяли его под руки, неуверенно переглянулись и осторожно потянули вперед. Все это происходило во время ежедневной получасовой отмены высокого ускорения, и сейчас «Рысь» двигалась с милосердно устойчивой гравитацией в один g, но все равно заговорщики передвигались с повышенной осторожностью. За последние пять дней их тела успели настроиться на любые неожиданности и сюрпризы.
Томпсон сел на корточки посередине каюты, на ритуальном коврике, с «клинком ошибки» в руке. Этот клинок был самый настоящий. Его, как сказал Томпсон, ему подарил отец в честь окончания академии. «Хорош подарочек», – подумала Хоббс. Она и не представляла себе, что семейство Томпсона настолько «серое». На самом деле все заговорщики были родом из консервативных семей. В этом и заключалась ирония ситуации: бунты никак не укладывались в рамки имперских традиций. Но с другой стороны, безусловно, именно «серых» наиболее сильно возмутил отказ Зая от ритуального самоубийства.
Хоббс и Магус толкнули Кинга вперед. Томпсон вскочил и вогнал кулак в живот лейтенанта.
Изобразив крестообразное рассечение, положенное по ритуалу, он отступил назад, а Кинг весьма убедительно рухнул на коврик.
Заговорщики уставились на распростертое на коврике тело.
– А как мы узнаем, что все нормально? Поверят ли нам? – жалобно проговорила Магус. – Мы же не патологоанатомы.
– Полного исследования не будет, – заверил ее Томпсон.
– Самоубийство без видеозаписи? А не будет ли отказ моего оборудования выглядеть чересчур подозрительно? – спросил Кинг, поднявшись с коврика.
– При таких перегрузках – не будет, – сказала Хоббс.
На протяжении семи дней после начала маневра на корабле то и дело выходили из строя какие-нибудь системы, их диагностические и ремонтные блоки работали на последнем пределе. Люди постоянно срывались. Несколько раз за последние десять часов старший помощник гадала, не перессорятся ли между собой заговорщики, и надеялась на то, что мятеж; развалится под собственным весом.
– Не волнуйся, – добавил Томпсон. – Любые отклонения, которые обнаружатся при вскрытии, можно будет списать на фокусы легкой гравитации.
– Даже кровь на твоей форме? – поинтересовалась Магус.
– А я форму в космос вышвырну.
– Но тщательное расследование…
– …останется на усмотрении капитана Хоббс, – закончил за Магус начатую фразу Томпсон.
Все уставились на нее. И снова она ощутила на своих плечах груз заговора. «Когда я успела стать во главе бунтовщиков?» – задумалась Хоббс. Не завела ли она компанию заговорщиков дальше, не втянула ли их во все это глубже, чем если бы вообще не отреагировала на речи Томпсона? Она усилием воли прогнала сомнения. Размышления о содеянном – упражнения в бессмысленности. Теперь Хоббс была обречена, и ей следовало играть свою роль.
– Официально все это будет выглядеть, как обдуманное самоубийство, – сказала она. – И такая трактовка станет разумной и политически приемлемой.
Остальные друг за другом кивнули. Согласие, подобно вирусу, распространилось по каюте. Стоило Хоббс упомянуть о политической ситуации – и тем самым она намекнула, что они исполняют жгучее желание Аппарата. Любое лишнее высказывание – и она сильнее бы испачкала руки.
– Значит, договорились, – сказал Томпсон и спросил, обратившись к Магус и Хоббс: – Вы вдвоем с Заем управитесь?
– Нет проблем, – ответила Магус. Ростом она была почти в два метра. В обычной ситуации она бы легко убила человека такой комплекции, как Зай. Но капитан Зай являлся неотъемлемой частью «Рыси». Заговорщики не могли позволить ему обратиться к корабельному гиперкомпьютеру голосом или жестом. Если допустить, что он, на всякий случай, подготовился к возможному бунту, то защитные приказы, запрограммированные в системе безопасности его каюты, могли сработать от единственного жеста, одного короткого слога. Заговорщики понимали: чтобы план сработал, все должно было произойти за считанные секунды и совершенно внезапно.
Пора было обратить внимание присутствующих на этот момент.
– Он может успеть крикнуть, – заметила Хоббс. – Вам придется заткнуть ему рот, Томпсон.
Стрелок встревожено посмотрел на нее.
– Когда? Когда я буду его закалывать? Мне ведь нужно нанести ему четкий удар в живот. Если рана получится рваной, никто нам не поверит.
Магус сразу забеспокоилась.
