Таня выскочила из дома и побежала к Ладе. Она забежала в дом, обошла, все комнаты и вышла обратно. Столкнулась она с ней на пороге:
— Здравствуй, Танюша, ты ко мне?
— Да.
— Что случилось? — спросила Лада, видя встревоженное побелевшее от ужаса лицо.
— Злата удушилась.
— Как удушилась? — расширила глаза Лада и приложила руку к груди.
— Я сама ничего не понимаю. Мама с бабушкой так сказали, что она удушилась. Мама там сидит и мёртвую девочку новорожденную к себе прижимает.
— Таня, ты разыгрываешь меня что ли? Ты понимаешь, такими вещами не шутят? Я просто в это не верю, я отказываюсь в это верить.
— Я правду говорю, я сама сейчас, как во сне.
Лада повернулась к дочкам и сказала:
— Аиша, Гузель, посидите пока, милые, дома, а я скоро приду. Там что — то серьёзное у тёти Оли случилось.
Таня побежала первая обратно в дом. Лада следом шлёпая новыми красными босырниками с ремешками, обматывающими лодыжки. Пятки голые в босырниках замелькали из под длинного подола. Зашла Лада в дом вслед за Таней, прошла в комнату мамы, и раздалось от туда ещё больше воя и крика.
Поднялся плач и сумасшедший визг. Бабушка затараторила. Лада закричала:
— Оля, Оля, Оля, Оля.
— Ой — ой — ой, — издала мама, — удушилась, удушилась. Да как же так то?
Бабушка заревела, а потом стала, плача, говорить.
Таня услышала двойной плач. Она поняла по голосу, что это Лада и мама, а бабушка утешает обеих. Таня вошла снова к себе в комнату и увидела плачущую Настю. Крепилась долго Таня, но то же не выдержала и заплакала. Она поняла, что потеряла сестрёнку, а ведь они с Настей так её ждали, так хотели и мечтали, как будут с ней играть и ухаживать, обучая вцеплению. Мама стала опять кричать. Лада сказала:
— Давай, тужься, тужься.
Бабушка уставилась маме во влагалище. Мама закричала, бабушка принялась маме массировать живот. Лада сказала:
— Давай, милая, давай.
Вылез послед, приделанный к пуповине.
Мама прижала к себе тело бездыханного младенца:
— Злата моя, как же ты так милая удушилась? А мы тебя так ждали. Мы кроватку для тебя приготовили, игрушки принесли, а ты удушилась.
Заплакала мама и прижала снова к груди мёртвого ребёнка. Лада обняла маму и вместе с ней стала реветь, а дочки из комнаты подвывают.
— Мама, ты скажешь завтра Наташи, что я на работу несколько дней не выйду?
— Конечно, скажу. Какая тебе сейчас работа.
И все снова заголосили.
Лада вытерла слёзы и выговорила:
— А я уже было хотела в честь новорожденной торт праздничный испечь и пропитать его так сильно ножным потом со своих ступней, это бы получилось так вкусно и… вот на тебе, испекла.
Сидит мама с мёртвой новорожденной дочкой. Рядом таз стоит и ведро. Простыни свежие лежат и маленькая рубашечка белая для новорожденной, которую соткал сам колосный станок к родам. Пахнет в комнате говном, молоком, пердежами, вагиной, духами, ногами и детьми. Висят обмякшие ручки и ножки ребёночка. Мама его к себе прижимает и плачет:
— Златочка моя, Злата. Милая моя. Как же ты так солнышко?
Таращатся в испуге ногти на ступнях мамы, бабушки и Лады. Все сидят вместе на одной кровати и ревут втроём. Мама всё прижимает к груди мёртвого младенца, гладит по головке и осыпает жаркими поцелуями:
— Злата, оживи, Злата, оживи.
Таня же к этому времени, когда случилось это происшествие, окончила уже, как три месяца назад лесной университет и получила должность по охране лесов, и так получилось удачно, что тот участок что ей положено охранять и заботиться, как раз рядом с её домом. Можно сказать, пройти от дома вон до того крайнего леса, и она уже на работе. Не работа, а рай. Таня уже знает и как на местности отыскать дорогу, и какие звери и птицы живут в этому лесу. Она подумала, что раз у мамы так получилось с ребёнком, то может она сама сядет на колосный станок и обрюхатится. Она вспомнила слова мамы, что ей можно будет обзавестись дочкой только тогда, когда она выучиться и устроиться на работу. Она сделала и то и другое и уже с полной ответственностью взрослой женщины вошла осторожно в комнату с таким предложением, но бабушка закричала:
— Таня, выйди от сюда и Настю не подпускай. Тут мёртвый ребёнок.
Бабушка встала и закрыла дверь перед её лицом. Плач и крики стали глуше.
А после похорон мама несколько месяцев ходила сама не своя. Вся погружена в себя. Жила, просто, потому что надо жить, вцеплялась, просто, потому что надо вцепляться и ходила на работу. А про зачатие нового ребёнка и думать пока не могла. Все долго горевали. Лада заходила к маме каждый день, общалась с ней, навещала на работе, шла вместе с ней домой. Таня же и Настя пытались веселить маму, чтобы она не грустила.
И вот через короткий промежуток времени мама решила зачинать вторую дочку. Таня как раз из леса пришла, принесла лукошко ароматных ягод земляники, что собрала в лесу, когда осматривала, как и всегда свои вверенные ей всемирной королевой Шарлоттой лесные владения. Сняла Таня уазики, видит, подбегает к ней Настя:
— А ты знаешь, наша мама решила снова дочку зачать?
