Таня вошла в свою комнату, закрыла дверь, сняла кухонные сырники и запустила ноги под одеяло. Ей не спалось всё равно. Она закрыла глаза и снова стала пытаться сосредоточиться на сне. Клитор задёргало приятными ощущениями в предвкушении интимного свидания с колосным станком. Захотелось аж запустить руку между ног и поласкать себя, но Таня запретила себе это делать и всё же закрыла глаза. Факт того, что она скоро сама станет мамой, начал будоражить её. Слились воедино все мысли и словно сосредоточились на клиторе. Она ощутила, как его задёргало приятными ощущениями. Таня прошлёпала кухонными сырниками по дому, подошла к холодильнику и вынула из морозилки, замороженные сохатушки в пакете. Она приложила пакет к трусам. Холод стал сбивать желание. Таня запрокинула голову и продолжает держать пакет, чтобы желание пропало вовсе, и появилась возможность уснуть. Таня поглядела опять вниз на свои голые ноги в кухонных сырниках и на босыни, которые они красиво открывают. Затем поглядела на трусы и подумала: «Там клитор, что сейчас требует мощнейшей разрядки, но я не должна его трогать, даже если он воспылает огнём и даже, если соски загрубеют, и я вся потеку от соков, то всё равно должна терпеть это сумасшедшее возбуждение. Не трогать себя сейчас ни в коем случае. Я запрещаю сейчас к себе прикасаться». Она положила сохатушки в морозилку, вернулась в свою комнату и легла на кровать. Спала всю ночь урывками и видела эротические цветные сны про колосный станок, а как расцвело, уже не смогла заставить себя спать дальше.
Зажгла в комнате свет, надела своё лучшее платье, обулась в свои лучшие босоножки, стоящие в шкафу для торжественного случая и села перед зеркалом краситься.
— А косметики то, косметики, — воскликнула мама за столом на завтраке.
Таня еле доела сырню, ощущая, как её подташнивает от волнения.
— А мне можно поглядеть? — спросила Настя.
— Нет, — ответила строго бабушка, — ты ещё маленькая, чтобы колосным станком интересоваться, вот станешь повзрослее, тогда и посмотришь.
Настя обиделась и уткнулась в тарелку с недоеденной сырней. Продолжает завтракать Таня. Желание заиметь дочку и возбуждение от колосного станка переплелись в мыслях, и чем ближе подходит к завершению завтрак, тем сильнее ощущает Таня тряску и волнение. Она вдруг поймала себя на мысли, что боится неисправности колосного станка или его срыва, но поняла, что пятиться назад уже поздно.
Настя спросила:
— А можно я сегодня в школу не пойду?
— Ладно, в честь такого события можно не ходить, — разрешила мама и улыбнулась.
Таня вошла вместе с мамой и бабушкой в колосную, оставила одежду на стульчике, там же возле него скинула босоножки и подошла обнажённая к колосному станку. Такой же голой с другого конца подошла и мама. Она подтянулась, залезла на колосный станок и села в гинекологическое кресло. А Таня, не веря ещё, что всё это взаправду, подтянулась и перенесла ногу на колосный станок, встала и подошла ко второму гинекологическому креслу, села в него и поставила ноги на подставки. Она поглядела вперёд, но лишь увидела станину с множеством валов и шкивов. Она то и скрывает маму от Таниных глаз. Она увидела возле своих половых губ паука, но только железного с металлическим панцирем. Тани не нужно объяснять, как пользоваться. Она порычала влагалищем и вытянула от туда колосок. Такие же рычащие звуки раздались с другой стороны станины. Таня поглядела на бабушку, стоящую внизу у колосного станка, а потом снова на паучок. Он тут же захватил колосок и пошёл перебирать быстро лапками.
Таня спросила:
— Мама, у тебя пошло?
— Пошло, Танюша, пошло.
— У меня то же.
Таня увидела в следующую секунду как завращались валы. Раздался шелест приводных ремней, похожий на шум листвы при сильном ветре перед грозой. Таня подумала о Насте: «Наверняка где ни — будь, сейчас подсматривает и подслушивает. Любопытная. Такая же и у меня, наверно, будет». Таня увидела, что из недр колосного станка пошёл колосок ей в равномерно рычащее влагалище. Такое же рычание она услышала и по другую сторону.
