Олннн почувствовал, что на ноге, нет, вернее,
— Малистра! — хрипло прошептал Олннн.
— Она была очень могущественной, — проговорил Сагиира, — и обманула всех, даже своего хозяина.
Олннну было слишком больно, чтобы разбирать болтовню колдуна. Его волновало кое-что поважнее.
В свете лампы змея то сворачивалась кольцом, то снова вытягивалась. Внезапно она зашипела. Черные глаза пронзали Олннна, раздвоенный язык трепетал и высовывался.
— Ссслушай внимательно, Олннн. Есссли ты меня ссслышишь, значит, заклинание действует. Рядом ссс тобой наверняка женщина. Она тебе нравитссся? А ты ей? Надеюсссь, что да, потому что вы ссс ней навеки связаны.
Краем глаза Олннн заметил, что лицо Рады исказилось от ужаса.
— Раньше тебе никогда не нужна была женщина, но вот время пришло, — шипела змея. — Только она сссможет облегчить твою боль. В конце концов ты сссможешь проводить без нее не больше двенадцати кундалианссских часссов в день.
— Почему? — вскричал Олннн. — Что ты со мной делаешь?
— Пытаюсссь защитить. У тебя есссть враг. Сссильный враг, который притворяется другом.
— Курган Стогггул, — догадался Олннн.
Раздвоенный язык змеи затрепетал.
— Дай ему шанссс, и он убьет тебя. Рано или поздно. Я предвидела это, еще когда лечила твою рану. — Змея заскользила по кости. — У Кургана есссть сссовершенно необыкновенная сссила. — Змея подняла голову, и ее язык вновь задергался. — Я дам тебе возможносссть убить его, но лишь при усссловии, что ты изменишься.
— О чем это ты?
— Чувссство власссти портит, Олннн. В этом я уверена. Власссть развращает и сссильных, и ссслабых. Есссли ты убьешь Кургана, твоя власссть многократно вырастет. Сссейчас ты очень ссслаб и легко поддашьссся сссоблазну. А женщина не позволит тебе измениться.
— А где гарантия, что я не испорчусь вместе с ним?..
Плоская голова змеи повернулась к Раде, глаза зажглись холодным огнем.
— Зачем тебе власссть, женщина?
— Мне? Я… Не знаю.
Плоская голова метнулась вперед.
— Ессстественно, придетссся решать кое-какие проблемы, уссстранять кое-кого из врагов. Ты должен будешь дейссствовать быссстро и аккуратно…
— Что? Нет! — в ужасе отшатнулась Рада. — Ты зло! Чистое зло!
— Видишь? — усмехнулась змея, ее пасть растянулась в жуткой улыбке. — Тебе власссть не нужна, ты к ней не ссстремишься! Ты ссспасешь его от него же сссамого!
— Что? Не желаю иметь ничего общего с…
Видимо, сообщив все необходимое, змея начала разлагаться. Она выворачивалась наизнанку, медные чешуйки сыпались на каменный пол. Змея съеживалась, темнела, извиваясь, будто на углях. Через несколько секунд она бесследно исчезла.
— Это не может быть правдой! — изумленно проговорила Рада и повернулась к колдуну. — Кажется, у меня начались галлюцинации.
Олннн сжал заколдованную ногу.
— Нога болит, — тяжело дыша, сказал он.
— Вам лучше прислушаться к словам Малистры, — посоветовал Сагиира. — Вам обоим.
— Не желаю в этом участвовать, — заявил Олннн.
— Я тоже, — отозвалась Рада.
— Пустые слова, — проворчал Сагиира. — Заклинание уже действует, пути назад нет.
— Что за мерзкое тело ты для меня подобрал! — воскликнула Бартта. Руки с покрасневшими от волшебной паутины ладонями скользили по скрюченному и горбатому телу, а глаза так и пылали. — Ты сделал это нарочно! — закричал архидемон Миггорра и картинно показал на Джийан. — Взгляни на себя! Высокая, золотоволосая, красивая. Ну, скажи, что не забрал себе самое лучшее!
— На первый взгляд все так и есть, — скривилась Джийан, — но ты не представляешь, как отчаянно сопротивляется хозяйка тела. Трудно поверить, что в наше время среди кундалиан появилась такая сильная колдунья.
— Ты просто врешь!
Лицо Джийан перекосилось, словно от боли.
— Как бы то ни было, братец, все мои силы уходят на то, чтобы удержать ее в Иномирье.
Конаре Инггрес, притаившейся в нише за очагом, эта странная беседа казалась зловещей. Когда Джийан заявила: «…счастье, что богиня Миина так внезапно призвала к себе конару Урдму», страхи Инггрес приняли реальные очертания. Ведь все рамаханы знали, что Миина не забирает конар. После смерти конары один из Пяти Священных Драконов Миины (какой именно, зависело от личности рамаханы) брал ее душу в пасть и перемещал в тело новорожденного. С этих слов Инггрес знала, что ее подозрения небеспочвенны. Джийан не та, за кого себя выдает. И Бартта тоже. Но кто же они такие? В разговоре упоминались тела хозяев. О чем это они? Чего они хотят? Зачем сюда явились?
