— Да, он умер в три часа.
— Простите, ваш отец был таким хорошим, добрым человеком. Нам будет его ужасно не хватать.
— Спасибо. Для меня много значит, что вы так высоко отзываетесь о нем.
— Чем я могу помочь в это трудное время?
— Полагаюсь на вас и ваших помощников, приготовьте поминки после похорон.
— Можете на меня рассчитывать, мистер Люциан. Вы знаете, когда будет служба?
— Прежде чем начать приготовления, я хотел бы связаться с братом. Последнее, что я слышал, он где-то во Франции, в Париже.
Экономка, заслышав голоса, вошла в кухню в запахнутом поверх ночнушки халате.
— Что-то случилось? — спросила она.
— Отец, — ответил Люциан. — Он умер ночью.
Джоан Лэнсбери, как и кухарка, выразила свое искреннее соболезнование.
— Вы хотите, чтобы я разбудила мистера Молси и других слуг? — предложила она.
— Нет, пусть спят. Я вернусь и сообщу новость утром. Тем временем я постараюсь найти, где сейчас живет брат.
— Если вам что-то нужно… — сказала экономка.
— Я знаю, что всегда могу на вас положиться.
Когда господин Люциан покинул крыло прислуги, Бесс и Джоан уселись за кухонный стол пить утренний кофе. Никто из них не хотел идти спать.
— Несмотря на то что я знала, что так произойдет, я все еще не верю в смерть мистера Фредерика, — заявила экономка, мужественно сдерживая слезы.
— И я тоже, — согласилась кухарка. — Меня успокаивает лишь то, что он, вероятно, воссоединился с миссис Алтеей. Они были так счастливы, когда та была жива.
— Я все время спрашиваю себя, что станет с господином Люцианом после смерти отца?
— Думаю, что он останется в Вудбери. В конце концов, это и его дом.
— Но теперь это место принадлежит господину Рэндольфу. Я как-то не представляю, что они оба будут жить под одной крышей. Несмотря на то что у них разница в возрасте всего десять месяцев, эти двое отличаются, как день и ночь. Проблемы неизбежно возникнут.
— И все же, — как всегда оптимистично отметила повариха, — это огромный дом. Так жаль, что Люциан родился вторым, а не первым. По праву Вудбери-Мэнор должно бы принадлежать ему. Он единственный, кто оставался с мистером Фредериком, когда тот умирал. Несправедливо, что другой сын должен появиться и получить всё после смерти отца.
— Полностью согласна с тобой. Нет сомнений в том, что господин Рэндольф расточительный сын.
И все же Рэндольф Сомерсет оставался законным наследником, и мнение двух служанок не изменит данного факта.
По случайному совпадению Рэндольф Сомерсет вернулся домой ранним утром в день похорон.
— Ты где был? — спросил Люциан. — Я несколько дней разыскивал тебя.
— Я находился в Барселоне. А что? Почему ты вдруг интересуешься моим местом пребывания?
— Думаю, ты не знаешь, что отец умер.
— Правда?
У него не было слез. На самом деле не было и никаких эмоций, лишь любопытство.
— Похороны сегодня днем.
— Нужно найти что-то подходящее, чтобы надеть.
— И это все, о чем ты думаешь в это время?
Легкая улыбка проступила на лице старшего брата.
— Нет, — ответил он. — Но поскольку похороны сегодня, это важный для меня вопрос.
Затем Рэндольф обратился к экономке:
— Моя комната готова? — спросил он, когда та появилась.
— Да, сэр. Мы ждали вас.
Джоан не ожидала услышать в ответ слова «пожалуйста» или «спасибо», и это ее не разочаровало. Рэндольф не был из тех, кто просил помощи у домашнего персонала: он просто отдавал приказы и требовал послушания.
— Приведу себя в порядок. Велите кухарке приготовить что-нибудь поесть к тому времени, когда я спущусь вниз.
— Да, хозяин.
— В будущем называйте меня мистер Рэндольф, я уже не мальчик.
— Конечно, мистер Рэндольф, — сказала Джоан с уважительным поклоном и медленно направилась на кухню, чтобы поговорить с поварихой.
«Вот и началось, — подумала она. — Он дома всего несколько минут, а ведет себя так, будто это место принадлежит только ему».
Спустя час после того, как тело Фредерика Сомерсета положили в семейный склеп, Рэндольф призвал всех прочитать завещание. Неудивительно, что львиная доля поместья переходила старшему сыну, а гораздо меньшая сумма денег досталась Люциану. В то время этого едва ли хватило, чтобы дожить до старости, но было достаточно, чтобы начать небольшой бизнес, в котором, надеемся, он преуспеет. Не испытывая особой любви к брату, он покинул Вудбери-Мэнор через несколько дней.
В тот же день на пороге появилась гостья с поклажей в руках. Молодая особа с крашеными волосами, размалеванным лицом и в вульгарном наряде, которую вряд ли можно было назвать леди, настоятельно требовала встречи с Рэндольфом Сомерсетом.
— Вас ожидает мистер Рэндольф? — высокомерно спросил Освальд.
— А тебя это касается? Ступай и скажи, что здесь Лулу.
Лицо дворецкого покраснело от злости. И все же он сделал, как та велела.
— Простите, мистер Рэндольф, — произнес он, когда нашел нового владельца за выносом из хозяйской спальни личных вещей отца. — Мисс Лулу хочет видеть вас, сэр.
— Лулу! Приведи ее.
