Вульф полностью

— Или что? — выплевывает она, отталкивая меня. — Ты не пригласишь меня на свою следующую вечеринку, Сандра?

У меня перед глазами появляется красная пелена. Я бросаюсь на нее. Может быть, это потому, что Габриэль так часто тренировал меня, что ударить ее кажется совершенно естественным, а может, потому, что она действует мне на нервы с момента нашего знакомства. А может, мне вообще все равно, в чем причина. Я инстинктивно поднимаю руки и провожу хук справа, не забывая при этом задействовать все свое тело. Я попадаю ей прямо в лицо, и удар получается хорошим. Челси падает навзничь, приземляясь прямо на задницу в грязную траву. Из ее носа течет кровь. Прежде чем я успеваю ударить ее еще раз или даже приблизиться к ней, Крис обхватывает меня руками и тянет назад.

— Сука! — кричит Челси, зажимая нос.

Кто-то хватает ее за руку и прижимает к лицу бандану или тряпку, чтобы остановить кровотечение.

— Покрутилась здесь минуту, и стала крутой, да? — кричит она, пока я вырываюсь из рук Криса.

— Именно так, и не забывай об этом! — кричу я, изо всех сил стараясь наклонить подбородок так, как показал мне Габриэль, чтобы освободиться от захвата Криса.

Но в этом нет необходимости, потому что Крис поворачивает меня и отпускает. Я замираю на месте, когда оказываюсь лицом к лицу с Габриэлем и Шоном. Моя грудь тяжело вздымается, и я уверена, что мои глаза совершенно дикие.

Габриэль не сводит с меня глаз, и я не могу понять, злится ли он, так как он проходит мимо меня. Подруга Челси держит ее за руку, когда он приближается. Он возвышается над ней, и я вижу страх в ее глазах, пока он обдумывает свои слова.

Она переводит взгляд с него на меня, когда он наконец начинает говорить. Я разминаю свою ноющую руку.

— Я даже не помню твоего гребаного имени, — выплевывает он ей. — Но, если ты еще раз посмотришь в сторону Бринли, — он ухмыляется, — я действительно позволю ей сделать с тобой все, что она захочет, и не остановлю, пока твое лицо не станет таким же избитым, как и твоя отработанная пизда.

У Челси открывается рот, когда он плюет ей под ноги.

Он поворачивается и обращается к Шону.

— Убери ее отсюда.

— Считай сделано. — Шон ухмыляется.

Я ожидаю, что Габриэль разозлится, но вместо этого, клянусь, вижу намек на ухмылку, когда он подхватывает меня и перекидывает через плечо.

— Господи, Бринли. Меня не было гребаных тридцать минут.

Бринли

— Опусти меня, я могу идти сама. — Я бью по его мускулистой спине, униженная тем, что Челси видела, как Габриэль тащит меня оттуда, словно ребенка, которого хотят наказать. Кровь приливает к голове, и я прижимаюсь к его твердому плечу.

— Почему дверь заперта? — спрашивает он, когда мы поднимаемся по ступенькам в хижину.

— Ключ в моей сумке, которую ты не дал мне взять, прежде чем закинул меня на плечо, как пещерный человек.

— Ты выглядела так, будто тебе не помешали бы уверения в том, что единственная женщина, к которой я хочу прикоснуться, — это ты, — рычит Габриэль, крепко сжимая мою задницу. — А я и есть гребаный пещерный человек, когда дело касается тебя.

Я пытаюсь понять, куда мы направляемся. Габриэль перекладывает меня в свои объятия, и его рука придерживает мою голову, когда он опускает меня на свой мотоцикл. Моя голова оказывается на руле, ноги свисают по бокам, а юбка задирается, и моя задница оказывается прижатой к теплой коже. Я понимаю, что мы находимся в задней части хижины.

— Их взгляды встретились, и они смотрели друг на друга, словно были одни во вселенной, — говорит Габриэль хриплым голосом, который не соответствует нежным словам, пока его губы скользят по моей внутренней стороне бедра.

Я ухмыляюсь, мои глаза закрываются от ощущения его губ на моей коже.

— Странное время для цветастых цитат из Гэтсби, — бормочу я, мое дыхание учащается.

За хижиной начинается лес, и музыка из лагеря здесь звучит тише, преобладают звуки церковной службы, доносящиеся через звуковую систему.

Церковные гимны смолкают и слышно, как пастор говорит в микрофон.

— Я хочу сказать, что здесь много женщин, с которыми я был, и я не могу этого изменить. — Габриэль скользит рукой под моей майкой, по грудной клетке, к основанию кружевного черного бюстгальтера. — Они мне больше не нужны. В десятитысячной толпе я вижу только тебя, — говорит он, проводя большим пальцем по кружеву, и мои соски мгновенно напрягаются от его присутствия рядом со мной. Я задыхаюсь.

— Мы не можем, — я наблюдаю за тем, как мурашки появляются на моей коже следом за его прикосновениями, пока его рука двигается вверх по моему бедру.

Габриэль усмехается, словно я сошла с ума.

— Никто не вернется сюда. А если и вернутся, у них будет меньше секунды, прежде чем я их пристрелю.

— Нет… у меня месячные, — выдавливаю я из себя.

— Нет большего удовольствия, чем служить своему обществу. — Голос диктора раздается в тишине.