Вульф полностью

— Мы ожидаем от них ответной реакции, но их немного, они не станут с нами связываться. Дайте нам несколько минут, — говорит он мне.

Я смотрю на остальных своих людей, мы киваем и встаем.

— Мы будем снаружи, — говорю я ему, стукнув один раз по столу.

Я знал, что Отис захочет обсудить это с парнями. В отличие от Фокса-старшего, он не пойдет на сделку без поддержки своего клуба.

Мы выходим и прислоняемся к стене хижины.

Я выдыхаю.

— Ненавижу договариваться до того, как план выполнен.

Флипп хлопает меня по спине.

— Мы знаем, но нам понадобится их помощь, чтобы убедить «Адептов Греха» принять изменения, как только мы уничтожим Фокса-старшего.

Я киваю, как раз, когда открывается дверь и выходит Отис.

Он протягивает руку.

— Договорились. Мы возьмем их долю, а тебе поможем уладить дела с остальными членами «Адептов Греха», когда ты сделаешь свою часть работы.

— Ценю твою помощь, мы в долгу перед тобой, — говорю я ему, пожимая руку и хлопая его по плечу.

Отис оглядывает остальных своих людей.

— Мы унесем это в могилу, През.

Я киваю.

— К черту мою жизнь, — бормочет Акс себе под нос. Я поворачиваюсь к нему лицом, он кладет телефон обратно в карман, смотрит на меня и вскидывает руки вверх: — Нам пора, босс.

Во мне мгновенно вскипает адреналин.

— Кто посмел причинить ей боль? — спрашиваю я, уже двигаясь, готовый убить еще до того, как он мне ответит.

Черт. Я знал, что должен был надеть на нее жилет с нашивкой, что она моя собственность, но не хотел привлекать лишнее внимание до тех пор, пока мы не справимся с угрозой «Адептов Греха». Я не хотел рисковать ее безопасностью, а теперь кто-то…

— Скорее, кому она собирается причинить боль.

Я замираю и поворачиваюсь к нему лицом, давая его словам осесть в моей голове.

— Что?

Он продолжает быстро идти, я догоняю его.

— Очевидно, Крису нужно, чтобы мы помогли ему помешать нашим дамам вырубить какую-то цыпочку, в которую ты однажды окунул свой член, и ее друзей. Челси, кажется?

Я не могу достаточно быстро преодолеть сотню футов, которые разделяют нас.

Ирония происходящего не ускользает от меня. Все время, пока меня не было, я беспокоился, что кто-то попытается причинить ей вред, а вместо этого она сама становится непредсказуемой угрозой, которой я только что дал в руки нож.

Бринли

Я никогда не была ревнивой. Эван работал с кучей женщин. Я всегда была приветлива, когда встречалась с ними, пекла им печенье на Рождество и помнила даты их дней рождения. Меня никогда не беспокоило, что он думает о других женщинах, кроме меня.

Габриэль в моей жизни меньше двух месяцев, и, глядя на то, как Челси обходит нашу небольшую компанию, сидящую у костра, раздает рюмки одну за другой, флиртует с мужчинами и целует женщин в щеку, мне хочется немедленно стереть эту эффектную ухмылку с ее лица.

Челси относится к тому типу женщин, которые всегда находятся в эпицентре вечеринки. Она самоуверенная и привыкла, что все внимание приковано к ней. Она из тех, кого я ожидала бы увидеть рядом с Габриэлем, — бесстрашная и уверенная в себе. Ее дикие темные волосы струятся по ее плечам, а грудь в вишнево-красной майке настолько идеальная, что по ней пускает слюни «Playmate of the Year»²⁴. Она мгновенно приковывает к себе внимание каждого мужчины, но на этот раз я чувствую себя по-другому.

В прошлый раз, когда мне пришлось столкнуться с ней, мы с Габриэлем еще не были вместе. Я не знала его. Наша связь, хотя и была сильной, но не была такой, как сейчас. У меня не было прав на него.

А сейчас? Я ненавижу то, что он переспал с этой женщиной.

— Дыши, детка. — Лейла усмехается рядом со мной. — Не позволяй им видеть, как тебя это задевает. Они налетят, как стервятники на труп. Поверь мне.

Я киваю и обещаю себе держать язык за зубами.

Челси останавливается перед нами.

— Вау… Сандра Ди. Горячий макияж. Определенно выглядишь лучше. — Она подмигивает с язвительной ухмылкой, которую мне хочется стереть с ее идеально накрашенного лица.

Она опускает руку на бедро и протягивает мне рюмку. Я качаю головой с натянутой улыбкой. Я хочу выпить, но не хочу брать у нее. Челси смеется, берет две рюмки и ставит поднос на столик позади нас. Я молча надеюсь, что на этом все закончится, но, конечно же, она идет и садится между Лейлой и Шанталь. Я оглядываюсь по сторонам, чтобы понять, куда делась Эмбер и зачем ей понадобилось оставлять это чертово место свободным.

— Боже, здесь не хватает свободных мужчин. С каких это пор все эти грубые байкеры привозят своих старушек на такие мероприятия? — спрашивает она Шанталь.

Шанталь смеется.

— Наверное, надо выбирать тех, кто помоложе. Все, кто постарше, решают, что пора остепениться, как только им стукнет тридцать, — отвечает она, потягивая свой напиток.