Введение в антифилософию полностью

Отсылка к будущему, конечно же, не случайна. Вагнер не рассчитывает, что тотальное произведение искусства будет создаваться для народа в его нынешнем состоянии, который, как он пишет, безнадежно расколот на элиту и чернь. Скорее народ будущего станет результатом реализации проекта тотального произведения искусства, а оно, считает Вагнер, может быть только драмой, которая объединит весь народ, принимающий в ней участие. Сюжетом же этой драмы должна стать гибель, закат индивидуума, ведь только такой сюжет способен символически преодолеть изоляцию художника и утвердить единство народа: «Окончательное и полное преодоление человеком своего личного эгоизма, его полное растворение во всеобщем раскрывается нам лишь в его смерти, но не в случайной смерти, а в смерти необходимой, вызванной его поступками, рожденными всей полнотой его существа. Торжество подобной смерти — самое достойное человека»[112]. Индивидуум должен погибнуть, чтобы его смерть стала фундаментом коллективного или, как сказал бы Вагнер, коммунистического общества. Конечно, при этом сохраняется различие между героем драмы, приносящим себя в жертву, и исполнителем, изображающим эту жертву на сцене — по крайней мере, на первый взгляд. Но Вагнер настаивает на том, что в тотальном произведении искусства это различие устраняется, потому что исполнитель «не только представил в произведении искусства деяния почитаемого героя, но и повторил его в нравственном отношении, доказав этим подчинением своей личности, что он совершил в своем искусстве необходимое деяние, целиком поглотившее его индивидуальность»[113]. Исполнитель должен пожертвовать своей саморепрезентацией ради репрезентации жертвы героя или, как пишет Вагнер, уничтожить средства своего искусства во имя общей цели и тем самым стать равным герою, роль которого играет. А исполнитель для Вагнера — не только театральный актер, но и поэт, и художник, по сути это автор тотального произведения искусства, который становится исполнителем именно потому, что он публично инсценирует принесение в жертву своего художественного эгоизма, своей изоляции, своей мнимой автономии[114].

Эта идея играет ключевую роль в эссе Вагнера. Автор тотального произведения искусства отрекается от своей субъективной, авторитарной власти за счет того, что он сводит свою роль к воспроизведению древних религиозных ритуалов жертвоприношения, священных празднеств античности, героической смерти во имя общего блага. Для Вагнера, в отличие от более поздних теоретиков французского структурализма и постструктурализма— Ролана Барта, Мишеля Фуко, Жака Деррида и многих других, — автор не умер. Будь он мертв изначально, невозможно было бы отделить партиципаторное искусство от непартиципаторного, так как это различие возникает только в результате торжественного самопожертвования автора. Однако всеобщее ликование по поводу смерти автора не должно скрыть от нашего внимания то обстоятельство, что инсценировка этой смерти по-прежнему носит индивидуальный, авторский характер. Более того, лишь инсценировка самоотречения, саморастворения в человеческой массе дает автору возможность взять зрителя под свой контроль, поскольку, как уже было замечено, зритель при этом теряет свою надежную внешнюю позицию, эстетическую дистанцию по отношению к произведению искусства и становится не только участником, но и частью художественного произведения. Таким образом, можно сказать, что тотальное произведение искусства означает не ограничение, а, напротив, расширение власти автора.