— Я же тебе говорила, что хотела познакомить Макса со своими другом, — кивнула она на черноволосого, который весело улыбнулся мне, — Это Гавр, а это Сабина, — ткнула она в меня пальцем, — Девочка работает вместе со мной в клубе тренером по аэройоге.
— Офигеть не встать! — только и нашлась я ответить.
— Очень приятно, — кивнул Гавриил. Блин, даже в голове это имя звучит, как имя какого-то архангела. Господи, прости, не сбогохульствовать бы.
— И мне, — кивнула ему в ответ.
— А где Макс? — спросил юный Таркан.
— За колой ушел, — повернулась я, высматривая друга, — А вот, кстати, и он. Макс! — крикнула я ему.
Друг пер три огромных стакана: в двух попкорн, в одном кола для меня.
— Помоги, там еще два стакана забрать надо, — сказал Макс и перевел взгляд на Гавра, — Привет.
— Привет, Макс, — улыбнулся Гавр. Да так искренне и открыто, что мой рот сам по себе растянулся в ответной улыбке.
Блин, бывают же такие люди, улыбнется вот так по-доброму, и всё простишь. У меня никогда не получалось так себя вести и так улыбаться, я вечно какая-то нахохленная, будто меня погладили против шерсти или отобрали любимую колбасу. Господи, да что ж я всё о колбасе-то? Кажется, мы остановились на том, что стоим вчетвером и пялимся друг на друга.
— Пошли в зал, скоро начнётся, — кивнула на дверь Марго.
В зале расположились все рядышком, правда нам с Марго сесть рядом не удалось. Места у нас были все в одном ряду, поэтому сели с Марго по бокам, а Макса и Гавра посадили посередине. Пусть мальчики развлекаются, а мы потом по-тихому свалим.
Фильм напоминал по сюжету что-то среднее между Дневником памяти по Спарксу и знаменитым Халком, какое-то романтическое фентези. Честно, у меня мозг кипел от сюжета, поэтому особо в экран я не вглядывалась, присушивалась к тихому шепоту по соседству и рассматривала макушки посетителей. Женские головы одна за другой наклоняются к мужским плечам. Мужские руки тут же поднимаются. И, театрально потягиваясь, парень кладет свою конечность на хрупкое плечо соседки. Это так романтично, как-то по старинке, что ли.
Пока развлекалась тем, что рассматривала людей, не заметила, как рядом со мной кто-то бесцеремонно плюхнулся в кресло. Следом рука, которая буквально утонула в моём стакане с попкорном. Малость офигев от такого хамства, да так что, одна из кукурузок буквально выпала из моего открытого рта, я повернулась.
Наглая хвостатая морда улыбается во все тридцать два зуба так, что они светятся от мелькающего экрана. Игриво подмигивает мне и вновь тянется за кукурузой, жуя то, что уже успел слямзить.
Хлопаю по его ладони, предупреждая, что не фиг брать чужое, парень вопросительно смотрит на меня, нахмурив брови.
— Какого черта ты тут делаешь? — громко прошипев, всё-таки позволяю ему стащить одну единственную пухлую кукурузку.
— В кино пришёл. Я тебя видел в холле, проследил куда сядешь и вот...прошу любить и жаловать.
— Разжаловать тебя надо, до прапора. Ты чего в кино-то приперся?
— Тшшш, — шикнул Макс.
— Не шикай мне, — шикнула ему в ответ.
— Это кто? — наклонился Илья, чтобы рассмотреть Макса, — Хахаль твой?
— Я не её хахаль, боже упаси, если мне такая достанется, — наклонился в ответ Макс, быстро проговорив свои слова.
— Уважаю, — засмеялся Илья и протянул руку, — Илья.
— Макс, — пожал друг руку в ответ.
— Это тот самый Макс, что по идее должен быть твоим парнем? — удивленно протянул Хвостатый.
— Какого черта, Саби? — возмутился друг, — Давно ли у тебя тайное влечение ко мне?
— Заткнись, Макс, — буркнула ему в ответ.
Илья лучезарно улыбался, а мне так и хотелось надеть огромный стакан с попкорном на его голову...хотя, что я теряю. Я именно так и сделала.
Вскочив с места, чтобы мне не давали по стройной заднице, рванула на выход из зала. Но судя по топоту, Хвостатый уже нагонял меня, а это совсем не хорошо.
Ускорила шаг и выскочила в холл, наткнувшись на уборщицу. Ловко перескочив через ведро, полетела дальше, услышав, как мой преследователь угодил ногой прямо в то самое ведро.
— Итить твою через коромысло! — гаркнула тётка ему в ответ.
Рассказывать в подробностях о том, как я грациозной антилопой со слоновьим топотом, неслась к выходу на улицу, не стану, потому что Илья Иванович настиг меня четко в дверях кинотеатра, ухватив за талию своими медвежьми лапищами, и дернул на себя. Впечатавшись в ту самую мужскую грудь, которая прижималась ко мне всеми своими фибрами души днём, вновь ощутила тот самый жар, что инстинктивно пыталась потушить, сжимая ноги.
— Отпусти меня, баран! — крикнула я.
— С чего бы? Теперь ты мне должна за погубленное чувство собственного достоинства, — удерживал крепко, зажав мне руки по стойке смирно.
— Какого черта ты себе позволяешь?!
— Оу, — кажется искренне удивился он, — Да я ещё даже ничего себе не позволил...хотя очень хотелось, — задумавшись на пару секунд, он сплюнул, благо не на мою макушку и произнес, — А хотя, какого хрена! — ловко развернул меня лицом к себе, закинул на плечо, как тюк, и пошел на выход под ошарашенными взглядами посетителей.