Вверху над миром полностью

Он прислушался: Дэй не шевелилась, и он предположил, что она спит.

Слова обманчивы, особенно — очень короткие; она думала о решающем значении двух маленьких слов, которые употребил Тейлор: он сказал. Он сказал, что забывчивость быстро пройдет. Сказал, что это результат какой-то «болезни Ньюболда». Сказал, что их лечил лучший врач столицы. Но восстановится ли память полностью? Тейлор никогда не слышал ни о какой «болезни Ньюболда». Вполне возможно, что другой врач прописал бы лечение для устранения последствий, от которых она страдала. Тяжело было сознавать, что все зависит от одного слова именно этого молодого человека. Она доверяла ему меньше, чем когда-либо, и досадовала лишь на то, что не могла найти своему чувству четкого логического объяснения. По ее мнению, сам факт, что он приютил их и даже потрудился привезти сюда на ранчо, мог вызвать подозрения. Его поведение глубоко противоречиво: он изо всех сил старался быть гостеприимным и предупредительным, но, оставаясь с ним наедине, она не замечала в нем ни капли дружелюбия. Он окружал их своим обаянием и любезностью машинально, словно они с Тейлором платят, а он принимает их у себя за деньги. Она была убеждена: покинув их час назад, он вздохнул с облегчением, что наконец-то от них избавился и можно спокойно вернуться к своей обычной жизни. Каким был его личный мир, она могла лишь догадываться, но не сомневалась, что в нем не найдется уголка ни для нее, ни для Тейлора: в том царстве они считались не людьми, а предметами.

Посреди ночи ей приснился сон. Или, быть может, она лежала в полудреме и лишь вспоминала свое сновидение? Она была одна среди скал на темном морском побережье. Волны лениво поднимались и опускались, и она слышала, как вдалеке прибой медленно разбивался о песчаный берег. Приятно было находиться так близко к кромке океана и следить за интимными ночными подробностями его приливов и отливов. Прислушиваясь к тому, как дальние буруны накатывались на пляж, она смогла различить еще один звук, вплетавшийся в прерывистый плеск волн, — безбрежный горизонтальный шепот над морской гладью, доносивший одну фразу, которая повторялась с регулярностью мигающего маяка: Скоро наступит рассвет. Она долго прислушивалась: вновь и вновь кто-то шептал еле слышные слова над волнующейся водой. С нее медленно спадало тяжелое бремя, блаженство мало-помалу стало полным, и она очнулась. Затем полежала пару минут, поражаясь этому сну, и уснула вновь.

На следующее утро, вскоре после того, как они позавтракали, в дверь постучал Гроув. Дэй, принимавшая солнечные ванны, накинула купальный халат.

— Простите, что нарушаю ваше уединение, — сказал он, прошагав в патио, где они сидели. — Все в порядке? Вам ничего не нужно?

Когда они возразили, что все детали идеально сочетаются друг с другом, он устроился в шезлонге и закурил. Через пару минут цель его прихода стала ясна: он явился пригласить доктора Слейда на экскурсию в ближайший серебряный рудник.

— Серебряный рудник! Это правда? — сказал доктор Слейд заинтересованно. — Что ж, думаю, мне понравится.

— Вы спуститесь в рудник? — спросила Дэй, пристально глядя на Гроува.

Он улыбнулся:

— Трудно было бы осмотреть его снаружи.

— Ненавижу подземелья! — сказала она с чувством, не сводя с него глаз.

— Никому не хочется в землю, — произнес он, улыбаясь даже еще вкрадчивее. Вдруг она почувствовала, что он пытается выставить ее в глупом свете, отрезав путь к достойному отступлению, и поэтому на время перевела разговор на другую тему. Потом неожиданно спросила его:

— Это современный рудник?

— Там безопасно, если вы это имеете в виду. Ему не меньше двух столетий. Очень прочный.

Когда доктор Слейд встал и собрался выйти вслед за Гроувом, она сказала негромко, но так, чтобы он услышал:

— Я не хочу, чтобы ты ехал, Тейлор.

Он остановился и развернулся:

— Нашла время! Я буду осторожен при спуске и подъеме. Увидимся около двенадцати.

— Да, — монотонно сказала она, махнув рукой в его сторону. Он воспринял это как прощальный жест и вышел.

Когда они очутились в крытой галерее главного внутреннего двора, Гроув посмотрел на него:

— Дэй разволновалась, да?

— Вовсе нет, она необычайно уравновешена, — ответил доктор Слейд. — Просто после болезни у нее слегка расшатались нервы — вот и все.

Гроув терпеливо улыбнулся и покачал головой:

— Что ж, доктор, это ваша жена, и вам лучше знать. Но, с другой стороны, из-за вашей близости вы можете и не заметить того, что кто-нибудь другой, встретившись с ней впервые, увидит тотчас же. Никогда нельзя сказать.

— Очень в этом сомневаюсь, — с нажимом произнес доктор Слейд. Гроув понял, что тот не настроен на диалог.

— С какой стати ей нервничать? — спросил он. — Она полностью выздоровела. Вы же видели.

Доктор Слейд остановился.

— Разве? У нее ведь было то же, что у меня, — он постучал себя по лбу. — Она очень многого не может вспомнить.

Гроув фыркнул: