Яна показала на Арнольда Григорьевича.
-- Вы дядя Мариночки? - удивилась Таня.
-- Да, - твердо ответил Арнольд Григорьевич. - Дядя!
-- Извините, я тогда пойду, - Таня вышла. - Только можно оставить девочке конфеты и фрукты.
-- Можно, - согласилась Яна.
Таню уже искал Володя.
-- Ты куда пропала? - недовольно начал он.
-- Не надо, Володечка, ничего не объясняй. Я уже все знаю, - сказала жена. - Ну и пусть. Главное, девочка не попадет в детдом. Как её бабушка?
-- Плохо, - отозвался Владимир. - У неё инфаркт.
Таня почувствовала себя виноватой и склонила голову.
-- Танюш, ты чего? - обеспокоился Владимир.
-- У тебя и так много дел, а тут я опять со своими глупостями. Ты опять расстроился? Опять напомнила я тебе про Ирину.
-- Ребенок, даже чужой, не глупость! - отозвался муж и неожиданно весело засмеялся.
-- Ты чего? - Таня готова была даже обидеться.
-- Я подумал, что сегодня домашний торт буду есть. Вкусный. Побольше только сделай. А то Сережа с Гелей придут, мне мало достанется.
Жена, когда считала себя виноватой, всегда старалась задобрить Владимира, пекла его любимые торты. Засмеялась и Таня.
-- А это мысль. Я испеку твой любимый торт из черемухи. Большой-пребольшой. Всем хватит. Высадишь меня возле магазина. Я видела там молотую черемуху.
Владимир довез жену до магазина, что был возле их дома, и поспешил к себе на работу. Таня пекла торт. Подумала и сделала два. Один отнесет Сереже с Гелей. Ближе к вечеру позвонила Геля и попросила зайти. Таня взяла торт и пошла. Там сидела уставшая Дина.
-- Таня, ты меня прости, - тихо начала подруга. - Но Мариночку заберем мы.
-- Конечно, - согласилась Таня. - Я просто не знала, что вы родственники. Я думала: никого нет у девочки.
-- Да никто мы Мариночке, - ответила Дина. - Никакие не родственники. Просто услышала от тебя про девочку, завидно мне стало, и даже обиделась: ты и рожать собираешься, и девочку себе возьмешь. А потом, когда ты с Яной стала спорить, я потихоньку прошла в детское отделение, увидела там Мариночку. Сидит девочка у окошка, плачет потихоньку. Сжалось все внутри. Ты там ругаешься с врачом, а мне одного хочется: взять, прижать к себе и защитить девочку. Я с ней села, поговорила, она, когда про котика мне рассказала, мне вообще плохо стало. Слезы на глаза наворачиваются. Не знаю, как у меня вылетело, сказала девочке, что я её тетя, сестра мамы, что заберу её к себе. Она сразу поверила. А Яна не поверила. Но не прогнала меня. Посоветовала сходить к бабушке, поговорить с ней. Но в тот день меня не пустили. А на второй день мы с Арнольдом вдвоем пошли. Девочка обрадовалась, обнимает нас, целует. Арнольдушка мой весь растаял, сияет, как начищенный пятак. Сразу полюбил девочку. Мы все эти дни ходили к Мариночке. К бабушке нас не пускали. А сегодня пришли, узнали, что бабушке стало получше, можно поговорить. Арнольд с девочкой остался, а я к бабушке пошла. У этой старой женщины мудрые глаза. Удивительная женщина, бабушка Мариночки. Сразу поняла, зачем я пришла. Я ей говорю, что хочу взять её девочку, что у меня нет детей. Она сначала молчала. Все думала о чем-то. А тут твой Володя заглядывает. Они, оказывается, знакомы, знают друг друга. Бабушка попросила выйти меня, о чем-то с твоим Володей поговорила, потом позвала меня и говорит: "Не обижайся. Я никого здесь не знаю. Только этого доктора. Спросила я его про вас. Словом, хорошие вы люди, сказал он. Ему нельзя врать. Он за мать Мариночки себя виноватым чувствует, что не смог вылечить. Но об этом пусть Господь Бог судит. А вот вам спасибо за внучку. Я же умру сегодня. Ирина, невестка моя покойная, мне всего неделю сроку дала, чтобы Мариночку я пристроила. Не велела она отдавать её в детский дом. И еще одно дело придется вам выполнить. Сына моего вам хоронить тоже придется. Положите всех нас возле Ирины. А теперь идите, я умирать буду". Я даже не поняла, что дальше произошло. Твой Володя подскочил к старой женщине, пульс стал считать, кричит мне: "Быстрее за врачом!" Я выбежала, врача позвала. Больше в палату меня не пустили. И Володю оттуда выставили. Он вышел хмурый такой, инфаркт, говорит. Я ведь зачем к вам пришла, - закончила свой рассказ Дина. - Машину нам надо.
-- Какую машину? - не поняла Таня. - При чем тут машина?
-- Так умерла бабушка Мариночки. Через час умерла. Ей вроде боли сняли, она Янку позвала, велела девочку нам отдать. Сказала, что мы дальние родственники, - Дина на минуту умолкла. - Словно одно держало эту мудрую женщину на свете: внучку некуда было деть... Теперь надо двух хоронить. Везти в деревню. Положить всех рядышком... Я же сестра, получаюсь, покойной матери Мариночки... Вот только не знаю, как звали сестренку...
-- Ириной, - ответила пораженная Таня.
-- А где сейчас девочка? - спросила Геля.
-- С Арнольдом и моим отцом, с дедушкой, - слабо улыбнулась Дина. - Они нашли общий язык. Знаете, мой немолодой Арнольдушка на руках нес домой семилетнюю девочку. Растаял немолодой дурень. А другой старый дурень, мой отец, уже заявил, что на него похожа девочка.
-- Так и сказал? - засмеялась Геля.
-- Так и сказал.
