-- Паша любил свою красотку, это весьма возможно, Таня, в самом деле, очень красива. Никто этого не отрицает. Только кроме красоты у неё ничего и не было: ни ума, ни совести. Слеп Паша был в своей любви к ней, ничего не видел, кроме своей красивой Танечки. Он не хотел видеть, что она глаз на его деньги положила, - ответила Леля. - Ослепила брата своей красотой. Хищница!
-- А может, она и не была такой красивой. Я её не видела, - сказала Евдокия Станиславовна.
-- Вы что, совсем с женой Пашки не встречались и никогда не видели? - удивился Владимир.
-- Совсем! - подтвердила Евдокия Станиславовна. - При жизни Паша не успел меня с ней познакомить, все некогда ему было. А на похороны Татьяна не пришла. Она один раз только позвонила. Спустя месяц после Пашенькиной гибели, - последовал очередной театральный всхлип, Владимир отметил, как поморщилась Леля. - Леля с ней говорила. Она посоветовала нам убираться из этого дома.
-- Но я, - вмешалась Леля, - дала ей достойный отпор. Не звонит больше Танька и не появляется. Пусть знает, что я не мягкотелый Пашка. Меня красотой не покоришь.
-- Да, Лелечка, ты хорошо её тогда отчитала, - подтвердила Евдокия Станиславовна. - Я никогда не слышала, чтобы ты так кричала.
-- А фотографии Татьяны у вас есть? - спросил мужчина.
-- Я выбросила её, - гордо распрямилась мать Павла.
-- Мы решили, что этой женщине нет места в нашей жизни и нашем доме, - произнесла Леля.
Владимиру показалось, что в словах разумной сестры Павла прозвучала фальшь, как будто переигрывает несколько, подражая матери. С характером Лели достаточно было её взгляда, четко произнесенного слова, чтобы испугаться на всю жизнь. Леля, сдержанная, воспитанная, ругаться и повышать голос она не умела. Ей это было не нужно. Хватало всем её здравых слов, в основе которых лежала железная логика и сильный характер. Все и так невольно слушались Лелю. Она была прирожденным лидером.
Дальнейший разговор пошёл о наследственных делах. У друга была большая сумма на счету в банке. Это Владимир знал. Как-то Павел его выручил с деньгами. Он дал денег, когда Владимира пригласили стажироваться за границей, в сущности, оплатил его пребывание в Канаде. Также другу принадлежало несколько заправок и какое-то количество акций нефтеперегонного завода. Да не какое-то, а довольно-таки много. Плюс загородный дом, в котором сейчас жили мать и сестра, и большая квартира в центре этого города. Но ведь последние годы Пашка жил в Ас-ке. Там тоже у него должна быть недвижимость. Плюс дорогая машина. Обо всем этом и заговорили Леля и Евдокия Станиславовна. Они просили Владимира помочь с оформлением наследства.
-- Все это, Вовочка, надо оформить на меня, - говорила Евдокия Станиславовна. - Я - единственная наследница Павла.
-- А разве жене он ничего не оставил? - спросил Владимир.
-- Да не была эта женщина ему женой! - вскипела тут же Леля. - Не успели они расписаться. Не зарегистрировали брак. Я это точно знаю. Пашка не приглашал нас на свадьбу. Никто Танька ему. Никто! Не имеет она права на наследство! Всё, что принадлежала Павлу, наше. Она и так, небось, много нахапала!
-- Так ведь они жили вместе! - попытался возразить Володя. - Гражданская жена тоже имеет права. И Пашка очень любил её.
-- Нет, не имеет. Это ничего не значит в нашей стране, - ответила Евдокия Станиславовна. - А что касается любви... У Пашеньки много было женщин. Ты же знаешь это, Володя. Теперь, что, каждой выделять часть наследства?
А Леля ещё проще сказала:
-- Эта тварь ничего не получит. Мы - законные наследники. Это только наше имущество.
И опять её интонация какая-то была не такая, как у неопытной актрисы. Леля никогда не позволяла себе грубо выражаться.
-- Хищницы вы, а не наследницы, - невольно подумал про себя Владимир. - Сами не знаете, как оттяпать себе побольше.
Всё услышанное очень мало ему нравилось. Владимир не узнавал Лельки. Ну, пусть Евдокия Станиславовна всегда была небольшого ума, но добрая. А что с Лелькой-то? С её мужским умом? С железной логикой? Вслух же мужчина сказал:
-- Зачем так грубо, Леля. Мне хотелось бы встретиться с этой женщиной. С женой Пашки. С Татьяной. Вы случайно её адреса не знаете?
-- Не знаем и не хотим знать! - сердито ответила Леля. - Уже полгода прошло, а эта красавица всего один раз позвонила нам.
-- Ты же сама сказала, что ругалась с ней по телефону.
-- Ну и что! Все равно Танька должна была позвонить.
Казалось, что железная логика стала изменять своей хозяйке. Леля, которая умела скрывать свои эмоции, как никто, прямо кипела от ненависти к этой красивой женщине.
-- Ну ладно, - поспешил уйти от этой темы Владимир. - А какие бумаги остались от Павла? Документы хоть какие-нибудь есть?
-- В том-то и дело, что у нас нет ничего, - театрально-расстроенно произнесла мать Павла. - Но мы знаем его имущество. И хотим перевести на себя. А документы можно восстановить как утерянные.
-- Да, Володь, помоги нам, - поддакнула Леля.
Владимиру показалось, что он ослышался. Он же никогда ничего подобного не делал и в России не жил последние годы.
