-- Вам нужен хороший адвокат, - сказал мужчина. - Я не справлюсь.
-- Я, было, хотела нанять адвоката, но Леля отсоветовала. Дорого очень. А тут мы узнали, что ты возвращаешься, Володенька. Леля и сказала, что ты наследством и займешься. Мы очень рассчитываем на тебя, - сказала Евдокия Станиславовна.
-- Я врач, а не юрист, - возразил Володя.
-- Ну и что, ты грамотный человек. Жил за границей. А адвокату надо платить кучу денег. Где их взять? - гнула свою линию мать друга.
-- Всё ясно, - прокомментировал про себя Володя. - Мне можно и не платить. И какой дурак внушил им мысль, что врач способен вести дело с наследством? Что с Лелькой?
Но вслух он решительно сказал:
-- Я не берусь за это дело. Если хотите, найду вам опытного юриста.
Женщины долго мялись, особенно была против Леля. Владимир даже удивился. Наоборот должно быть. Лелька всё-таки современный человек, должна понимать, что жизнь изменилась, а она упёрлась, не сдвинешь.
В конце концов Евдокия Станиславовна приняла решение сама, не стала слушать дочь.
-- Вот что, Володенька, - сказала мать друга, - ты прав. Нам нужен юрист. Хороший юрист. Ищите опытного человека. Только не очень дорогого.
-- Кстати, - вспомнил мужчина, - почему вы ни ограды, ни памятника не поставили на могиле Павла?
-- Пусть ставит жена, как ты её называешь, пусть красавица эта пошевелится, - ответила гордо-театрально мать Павла.
-- Да-да, - подхватила фальшивым тоном, подделываясь под мать, Леля, - пусть Танька покажет свою любовь. А то на похороны не пришла, на девять и сорок дней её тоже не было, и после ни разу глаз не показала. На наследство, небось, мечтает лапу наложить. А может уже и наложила. Ведь уже больше полгода прошло. На Таньку, наверняка, не один уже юрист поработал.
-- Значит так, - пронеслась в голове мысль. - Себе денежки, жене расходы. Хороший расклад. Но что с Лелькой? Неужели я не знал её раньше по-настоящему?
Но вслух мужчина спросил:
-- А заявление вы на наследство написали?
-- Нет, - ответила мать друга. - Леля сказала, что без документов заявление не примут.
Леля с досадой отвернулась.
-- Ничего не понимаю, - думал Владимир. - Лелька потупела основательно. Сама же учила меня, когда умерла мама, что заявление до полугода надо подать, а документы можно позже принести. И сейчас делает вид, что не понимает, что время для подачи заявления потеряно, что надо обращаться в суд. Да ну их! Мудрят что-то. Найду я им лучше юриста.
Возвращаясь домой, Владимир принял решение: он сам поставит памятник другу. Он ему должен приличную сумму. Вот и потратит на память о нём. Там не только на памятник хватит. А остальное придётся отдать наследникам. Но с женой Пашки надо познакомиться. Друг, словно догадываясь о скорой смерти, как-то в разговоре просил позаботиться о его красивой женщине.
-- Володька! Если вдруг я помру ни с того, ни с сего, мужа надежного для моей самой красивой женщины найди, - как-то шутливо он заявил, а закончил серьезно. - Сейчас у нас в России убить человека просто. Как же моя самая красивая останется одна? Сразу на неё набросятся... Ты уж позаботься о ней, друже.
Владимир помнил, что он додумался ляпнуть в ответ.
-- Паш! А твоя самая красивая, в самом деле, очень красивая или это тебе только так кажется? Говори правду.
-- Очень! Ты даже не представляешь! Не сомневайся в моих словах!
-- Тогда, чего мудрить! Паш, может, мне самому на ней жениться. Чего молчишь, друже! Доверяешь?
-- Доверяю, - засмеялся друг.
Да, напророчил себе смерть Павел. И где его самая красивая, Владимир представления не имел.
-- Ну что же, сначала поеду искать похоронное бюро. Он где-то на окраине города. Надо сегодня же заказать памятник и ограду, - решил Владимир. - А после займусь поисками юриста. И, конечно же, надо разыскать ту красивую женщину, что Пашка называл своей женой. Я обещал позаботиться о ней.
Похоронное бюро отыскалось быстро. К удивлению мужчины, за стойкой, среди ярко-мрачных венков и прочих атрибутов провода человека в мир иной он увидел худенькую знакомую шатенку. В этом грустном месте ещё отчётливее выделялась прозрачная белизна её кожи, почти неестественная; женщина казалась более хрупкой. Тонкая её красота, казалось, сейчас растворится среди этого искусственного великолепия неживых цветов, а надгробные памятники теснят, давят на хрупкую жизнь. У Владимира тут же возникло желание увести худенькую шатенку отсюда, взять на руки, унести, посадить в машину и увезти. На свет, на яркое солнце. Увезти к жизни. Пусть оживут её мраморные щеки, вспыхнут радостью глаза. Не для неё такое место работы. Пусть засмеется, если умеет, не разучилась.
-- Вы хотите что-нибудь заказать? - обратилась с вопросом она, не узнавая посетителя. - Вам что-нибудь надо?
-- Да, Женечка, - сказал Володя. - Пригласить вас куда-нибудь хочу, чтобы увезти вас из этого мрачного места.
-- Меня зовут Жанной, - женщина внимательно посмотрела на мужчину, потом чуть заметно улыбнулась, узнав его. - А это вы? Владимир? Так вас зовут?
-- Так.
