Вы меня не знаете полностью

Потом, так и не получив ответа и когда железо уже раскалилось докрасна, он берет ключ и подносит его чуваку прямо к глазу, не доходя, может, дюйма.

– Курт, – говорю я, уже понимая, к чему он клонит, – думаю, достаточно.

– Нет. Я хочу знать. – Глаза у Ки широко раскрыты.

– Ну, как тебе сказать? Он держит ключ у чувака перед глазом, воздух медленно нагревается, и глаз выскакивает. И когда из глазницы чуваку на грудь потекла вся жижа, он чуть ли не карту сокровищ нарисовал. Фейс на этом поднял косарей сто – и в баксах, и в наркоте. И в оружии. Но ему было мало.

Когда привязанный чувак прекращает орать, Фейс отсылает своих парней, снимает балаклаву и запихивает ему в рот. Тогда чувак уже должен был понять, что его песенка спета, потому что Фейс показал лицо. Теперь он его в живых точно не оставит.

«Это за моего лейтенанта», – говорит он, берет горелку и зажигает синее пламя. И потом, сделав все, что хотел, три раза стреляет чуваку в голову.

На следующий день все парни из банды Фейса надевают футболки с изображением этого чувака, у которого на груди выжжены буквы R.I.P. Никто из его группировки не устраивает никакой мести. Через две недели и самой группировки не стало. Она, можно сказать, рипнулась, ну вы поняли. Вот кто такой Фейс.

– Другими словами, если Фейс узнает, что мы были на той квартире, где ограбили Джея Си, нам крышка, – говорю я.

– Кстати, об этом, – говорит Курт, хотя все сказанное еще даже не улеглось.

– Что?

– Джей Си начинает вспоминать еще кое-что.

– Например? – хором спрашиваем мы.

– Например, что его продырявила какая-то телка. С серыми глазами.

Я смотрю на Ки: она побледнела еще сильнее. Сначала она молчит. Просто встает и начинает ходить туда-сюда по всей кухне.

– Это плохо. Очень плохо, – повторяет она.

Я встаю и обнимаю ее за плечи, но она стряхивает мою руку и снова бродит вперед-назад. Я знаю, что все плохо. Нам как минимум нужно убираться из этой квартиры. Здесь оставаться нельзя. И есть еще мама и Блесс. Что, если этот тип, Фейс, пойдет к ним, если не найдет меня?

– Не волнуйся, Ки. Здесь ты в безопасности. – Но, еще даже не договорив, я оглядываюсь вокруг и понимаю, что это неправда. Сквозь дешевую входную дверь и хлипкие окна сочится уличный шум, который говорит мне, что я лжец.

– Да, Кира. Никто не знает, что ты здесь. Все норм, – добавляет Курт и смотрит на меня с таким выражением лица, типа «сочувствую, бро».

– Ничего не норм. – Она продолжает ходить.

– Слушай, – я останавливаю ее, беру за плечи и смотрю прямо ей в глаза, – они не знают, что ты здесь.

– А если ситуация накалится, просто сядешь на самолет, – говорит Курт.

Ки поднимает голову и встречается со мной взглядом.

– Я не о себе беспокоюсь. А о брате. Они его достанут, – говорит она таким голосом, будто кричит из коробки.

– О чем ты? – говорю я. – При чем тут Спукс?

И тут я понимаю при чем.

Длинный перерыв: 16:31

Вчера я остановился на том, что Джей Си стал кое-что вспоминать. Девушку с серыми глазами. Такую черту не забудешь, да и такую девушку, как Кира, не забудешь тоже. И когда ее вспомнят, вспомнят и все, что знают о ней, чтобы найти слабое место.

Ки была права. Если Олды не найдут ее, в первую очередь они пойдут к Спуксу. Как только они поймут, кто эта девушка с серыми глазами, они разузнают о ее брате все. Даже если не найдут ее, то его найдут точно. И не важно, знает ли Спукс, где она. Это не помешает им нажать на его болевые точки, если вы понимаете, о чем я. Мы все это понимали, и сказать было нечего. Курт вскоре ушел. Мне тоже отчасти хотелось уйти.

Большую часть вечера я думал, что бы такого сказать, чтобы утешить Ки, но даже я понимал, что ничего не сработает. Она опять ушла в свои мысли, как это у нее бывает. Я подумал, что лучше всего оставить ее в покое. В ту часть своей головы она меня не пускала. Но даже если бы и пустила, не уверен, что хотел бы туда попасть. Иногда надо просто дать ей побыть наедине с собой и ждать, пока она вернется в реальность.