Удивительно, но, проснувшись на следующее утро, я увидел, что она сидит в гостиной и как ни в чем не бывало читает книгу. Она как будто поняла, что все так, как есть, поэтому нет смысла беспокоиться. Я знал, что не стоит снова поднимать эту тему, так что, когда она улыбнулась и спросила, не хочу ли я кофе, я просто кивнул и улыбнулся в ответ.
Естественно, я боялся, что через несколько дней у нее опять случится откат, но пока что черт с ними, с этими днями. С ограбления прошла всего пара недель, так что было непонятно, становится ли ей лучше или скоро снова будет херово. Я мог только пальцы скрестить на удачу. Я улыбнулся ей еще раз. Она спокойно посмотрела на меня, и я постарался сделать то же. Успокоиться. Удвоить концентрацию спокойствия в комнате, хотя понятно, что причин на это никаких. Я был как папаша, который хлопает в ладоши, чтобы его ребенок забыл, что упал и содрал коленку.
Лучше всего я помню выражение ее лица. Это было больше, чем – как это там называется? – принятие. У нее было такое выражение, которое говорило, что она больше не волнуется так за Спукса. Она выглядела так, как если знает, что будет дальше. Ну, знаете, как если она контролирует ситуацию. Она протянула мне кружку кофе и буднично улыбнулась.
– А ты не будешь? – спрашиваю я.
– Нет. Я пойду выйду на пару часов. К часу вернусь.
Я тру глаза и недоуменно смотрю на нее:
– Куда выйдешь?
– Просто выйду. Мне нужно проветриться.
Я понемногу просыпаюсь, и, когда ее лицо снова в фокусе, я в панике говорю:
– Ки, ты же знаешь, что тебе нельзя. Слишком опасно.
– Эм-м, прошу прощения? Ты что, забыл, с кем разговариваешь? Я не спрашиваю разрешения. Я могу выйти и выйду. Я могла бы уйти, пока ты еще спал. Так что прими это как факт.
– Но тебя же увидят.
– Не увидят. Я надену капюшон и темные очки. Все будет нормально. И потом, ты постоянно говоришь, что в такое время гангстеры на улицах не появляются. – И она берет и уходит.
Я пытался ее остановить, но без толку. Я взял ее за руку и посмотрел так, как будто говорил, что совсем не шучу. Но она ответила еще более тяжелым взглядом и высвободила свою руку из моей.
– До скорого, – сказала она, уходя.
Я молился, чтобы так оно и было.
– Куда ты вообще идешь? – бросаю я ей в спину, когда она открывает дверь, но Ки не отвечает. Даже не оглядывается.
Все оставшееся утро я психую. Звоню ей несколько раз в час, но каждый раз попадаю на автоответчик. Отправляю пару сообщений, но без толку. Куда она вообще пошла? Точно не просто погулять, иначе не сказала бы, что вернется в час. Я не мог сосредоточиться. Может, она пошла к друзьям. Может, пошла проведать маму и Блесс. Правда, это вряд ли, особенно учитывая, как в прошлый раз пришлось заморочиться с безопасностью. Короче, я все мозги сломал, хотя ломать там особенно нечего, так что через некоторое время я сдался и стал ждать ее, стоя у окна.
Наступил час дня. Потом два. К трем я уже начал реально беспокоиться за нее. Ее нет уже сколько, часов шесть? Это как в тот раз, когда она исчезла впервые. Блин. Не надо было ее отпускать. Даже если бы пришлось держать ее и запереть все двери. Я простоял у окна почти час, звонил и писал ей – ответа так и не было. И тут я ее вижу. Правда, едва успеваю заметить. И это более странно, чем может показаться. Фишка в том, что со стороны улицы в мой дом можно попасть только из одного места. Которое как раз видно у меня из окна. Никого не пропустишь. Я смотрю прямо на него. Но ее я чуть не пропустил потому, что она зашла не там. А откуда-то сзади. Я увидел ее, когда она только вышла из-за угла. Как бы объяснить? Она должна была прийти не оттуда. Там обычно дети тусуются, траву курят, барыжат. Больше там делать нечего, оттуда даже на улицу не попасть. Можно пройти к дальним домам, но маршрут не самый безопасный. Это вообще не логично. Ни разу.
Когда она вошла, я собирался припереть ее к стенке. Не то чтобы я злился, я был просто сбит с толку. Даже представить не мог, как бы она это объяснила, разве что тем, что пошла купить наркоты, понимаете? Но что-то в ее лице заставило меня передумать. Казалось, она одновременно взволнованна и спокойна.
Так что я как ни в чем не бывало спрашиваю, где она была, ожидая услышать какую-нибудь ахинею. Но от ее ответа я просто офигел.
– Ходила к Спуксу.
– Чего? Ки, ты с ума сошла? Тебя хер знает кто мог увидеть там, в тюрьме.
– Мне надо было, – говорит она так, будто это очевидно, и снимает куртку.
– Надо было? Ты хоть понимаешь, что ты натворила?! – Я просто в бешенстве. Как она додумалась так подставиться? И так подставить маму и Блесс?
– Прекращай. У меня уже было разрешение на посещение, и мне нужно было убедиться, что с ним все нормально, сам понимаешь.
Я отворачиваюсь, пытаясь успокоиться: я так зол, что не знаю, что сейчас скажу или сделаю. Когда кровь немного отливает от лица, я опять поворачиваюсь к ней.
– Что, если тебя видели?
– Не видели, – отвечает она и проходит мимо меня на кухню, чтобы поставить чайник.
– Так и что? С ним все нормально? – Я все еще психую, что она так рисковала, но пытаюсь успокоиться.
