Не знаю, зачем она это сделала. Пусть даже он нас увидел, его не обязательно было убивать. Было бы лучше, если бы он не увидел? Да, в сто раз. Было бы лучше, если бы ему нечего было рассказать всем, кто готов слушать его треп. Лучше, если бы он не мог ничего рассказать полиции, захоти он вдруг с ними сотрудничать. Но это? Убивать его не было никакой нужды. В этом-то и смысл. Джей Си – никто. Если нужно, я бы мог и сам закрыть этому говнюку рот. Но есть же Олды. Есть банда, которая его крышует. Мочить его было не обязательно. Подходя ближе, я ищу в темноте Кирины глаза, сердце у меня уже замерло. Она смотрит на меня. Глаза пустые. Я больше не могу ничего в них прочесть. Затем она бежит.
Я смотрю, как она добегает до угла улицы, где останавливается такси, желтые фары резко выделяются на фоне черного неба. Я смотрю на Курта. На лице у него написано сразу все и вообще ничего. Пораженный, он прирос к земле, а Ки тем временем исчезает в машине. В конце концов мне приходится потянуть его за руку, чтобы привести в себя.
– Пошли, – говорю я. – Надо валить.
Так как у нас нет времени придумать план Б, мы, как можем после Кириной выходки, действуем по изначальному плану. Забираем из мусорного бака сумку. Снова надеваем белые худи. И кроссовки. Через несколько минут выходим на главную дорогу и ждем автобуса, чтобы ехать домой. Мы одеты в ту же одежду, в которой вышли из дома. Все в белом. Если будут искать тех, кто вошел в клуб, окажется, что они были в черном. Это все равно идеальное алиби.
Черную одежду мы сожгли. Нашли зеленую зону, которая и не парк, и не газон, полили одежду бензином и подожгли. Пистолет мы зарыли. Это было не так важно, отпечатков на нем не осталось, да и в любом случае он палевный. Что важно, так это ДНК на черной одежде. От нее нужно было избавиться, и теперь она исчезла в сером небе. Пепел поднялся вверх и начал падать обратно на землю грязными снежинками. Оседал у Курта на лице и волосах. С той секунды, как Ки застрелила Джея Си, он не произнес ни слова. Он уже потерял логику событий сегодняшней ночи. Это написано у него на лице, хотя ничего больше по нему не прочитаешь. Даже я потерял эту логику, но Курт, правда, еще не знает того, что знаю я.
Когда мы дошли до дома и я открыл дверь, я, честно говоря, думал, что Ки уже там. Думал, что она будет сидеть за столом, но не мог представить выражение ее лица. Мне нужно было ее увидеть. Нужно было увидеть ее лицо, чтобы осознать: то, что случилось, случилось на самом деле. Нужно было узнать, почему она так поступила. Нужно было убедиться, что это правильный поступок. И сказать мне об этом могло только ее лицо.
Курт догадался первым.
– Она была здесь. И ушла, – сказал он и показал на стол.
На нем лежало Кирино худи. Я узнал его по иероглифам на спине. Сверху лежал пистолет, «Байкал». Типичное бандитское оружие. Пистолет, который я считал пропавшим. Все это время он был у нее.
Курт посмотрел на меня, покачал головой и сказал:
– Какая-то хуйня.
Я открыл было рот, но он меня перебил:
– Даже знать не хочу. Вообще не хочу.
– Курт, слушай. Я тут ни при чем. Она сама так решила. И я даже тебе не рассказал, что было в туалете.
– Ну я-то уж точно ни при чем, бро. Она твоя девчонка. Бля, где она вообще? – спрашивает он, взмахивая руками.
– А мне-то откуда знать? – Теперь уже я набрасываюсь на него. – Может, это ты мне расскажешь?
– Я? – Курт подходит ко мне вплотную. – Я?!
– Да, ты. Ты же ее возил в мечеть. Это тебе она сливала инфу, бро. «Скажи Гилти, чтобы надел, мать его, бронежилет» и так далее.
– Да пошел ты! – Он сильно толкает меня гигантской ручищей. – Все, что я делал, я делал для тебя и твоих родных. Ты совсем ебанулся?! Мне что, надо было послать Ки, когда она просила отвезти ее в Элефант? Или когда делилась со мной инфой?
Я смотрю на него и больше не нахожу ответов.
– Не знаю, чувак. Я уже вообще ниче не знаю, – говорю я и оседаю на пол.
– Ага, вот именно. Ниче ты не знаешь. – Он разворачивается и, громко хлопнув дверью, уходит.
Целыми днями я ждал, что она вернется или хотя бы свяжется со мной, но она этого не сделала. Я даже съездил к тому зданию, куда она ходила, когда я проследил за ней и увидел белобрысого парня. Но без толку. Двери были заперты. Оно снова стало тем, чем было, – пустым зданием, мимо которого можно пройти десять раз за день и даже не заметить.
Я возвращался к тому разговору, который был у нас с Кирой после того, как я проследил за ней тогда, за день до стрельбы в клубе. Ваша честь, вот сейчас важное. Я помню, какое у нее в глазах было потрясение, когда я сказал ей, что проследил за ней. И как она изменилась в лице, когда потом я сказал, что знаю, что ни в какую мечеть она не ходила. И еще потом, когда я сказал о белобрысом парне.
