В тот вечер. После клуба. Она собиралась все мне рассказать, но потом все пошло наперекосяк, и она сбежала. Теперь я думаю, что должен был сам догадаться. У меня были все подсказки. Но, понимаете, у меня голова так не работает. Я не мог собрать это «Лего». Наверное, меня сбил с толку тот факт, что она исчезла. Где она, мать ее?! Почему не звонит? Я не мог ничего делать, не зная, где она. Мне как будто нужно было узнать, прежде чем позволить себе жить дальше. А пока я просто ждал.
Через несколько дней после всего, что случилось в клубе, Курт улетел в Испанию. Деньги он оставил, и когда я позвонил ему спросить, что мне с ними делать, он просто сказал:
– Оставь себе, бро. Я в это влез не из-за денег.
– Но они ведь тебе нужны. Как же Гилти?
– Он меня отпустил. Я сказал ему, что разобрался с Фейсом, и он отпустил. Даже подарок мне подарил.
Слова повисают в воздухе, пока я думаю, что бы сказать. Наконец я вспоминаю, что хотел спросить его кое о чем.
– Бро, как ты вообще с ними связался?
– Не знаю, чувак. Долго рассказывать.
– Пускай. Мне сейчас все равно делать нечего, – говорю я.
– Пушки подсадили маму на герыч, и, когда она не смогла заплатить, они сказали, что расплатиться должен я, просто по-другому. Так и началось. Мне пришлось выбить для них кое из кого долг. Через некоторое время, когда все стало серьезнее, они дали маме еще наркоты, а потом снова вызвали меня собирать долги. Ты же знаешь, в банду меня никогда не тянуло. Да и сейчас не тянет. Просто они всегда находят, как поймать тебя на крючок.
– Бля. Сочувствую, бро. Я не знал.
– Да все норм. Потом в прошлом году случился серьезный замес, и один чувак попытался пырнуть меня ножом. Ну я взял этот нож и развернул на него. И тогда Гилти уже не пришлось ничего выдумывать, чтобы держать меня на крючке. Я был в жопе. Пушки или полиция. Такой у меня был выбор.
И тут я вспомнил, как в клубе он обмолвился, что уже убивал. И я подумал тогда: интересно, сколько человек замочил мой лучший друг?
– Может, я приеду тебя повидать, – говорю я.
– Если поедешь, возьми с собой сестру. Мне нужно ей кое-что объяснить, но пока духу не хватает.
– Блесс? Что тебе нужно объяснить?
– Да так, бро. Не важно. Просто, ну, передай ей привет. И маме своей.
Как и вам сейчас, я попытался рассказать ему о Ки и о том, что случилось в туалете, но он и слушать не стал. Для него все уже кончилось. Он устал. Думаю, в конце концов у него кончилось терпение.
– Тебе тоже надо уезжать, бро, – сказал он мне наконец.
– Не могу, чувак. Только не без Ки.
– Она тебя обманула. Просто сваливай, чувак. Уже пора, – тихо говорит он.
В тот день я купил новый билет в Испанию, но знал, что им не воспользуюсь. Не поеду без Ки.
– Не могу.
Я ждал ее. Я не верил, что после всего она вот так возьмет и исчезнет. Так что я просто сидел и ждал. Еще пара дней, и она войдет в эту дверь. Жара уже немного спала. Почему-то о стрельбе в клубе даже не говорили в новостях. Двое убитых – и ничего. Но об одном все-таки сказали. Я имею в виду о Джее Си. Но и о нем через пару дней говорить перестали. Теперь всех интересовал только Брекзит. Так что я знал, что она вернется. Должна вернуться. Ей больше некуда пойти. Она просто затаилась. Я не мог ее найти, но только потому, что она умная. Она затаилась так, что такому, как я, ни за что ее не найти. Но я был уверен, что она вернется. Сто процентов. Надо просто подождать. Но знаете, это было как тогда, когда она пропала в первый раз. Все по новой.
Так что, когда неделю спустя пришла полиция и вынесла дверь, все было как было. «Байкал», худи, деньги, билет в Испанию, паспорт, телефоны. Я. А потом, ну, что было потом, вы и так знаете. Курт был прав. Надо было валить, но я тогда не понимал, что к чему.
Перерыв: 15:35
Даже когда меня арестовали за убийство Джея Си и поместили под стражу, я все еще думал, что она вернется. Даже если не придет сама, может, ее хотя бы приведет полиция. Тогда мне уже было все равно. Мне просто нужно было ее увидеть. И даже если я не смогу увидеться с ней лично, мне было бы достаточно знать, что она жива.
Но она не пришла. Я был один. И это, наверное, хуже всего, что произошло за этот год. Не сидение в тюрьме. Не даже обвинение в убийстве. А Ки. Не знать, что с ней.
С предварительным заключением я смирился. Ведь я не осужденный, а просто содержусь под стражей, так что мне дают практически столько свиданий, сколько хочешь. Блесс и мама приходят так часто, как могут. Вообще-то, за этот год я видел их чаще, чем когда-либо. Сначала я не хотел, чтобы они приходили. Сидеть в центре для посетителей вместе с ними и другими заключенными, знаете ли, отстойно. Даже не поговорить нормально. Надо, чтобы была какая-нибудь комната, куда, например, можно пойти поплакать. Не мне, понятное дело, а им. Но им приходится сдерживаться, пока они не уйдут. Так что, честно говоря, несколько раз я даже думал не посылать заявку на посещение. Но, наверное, это в какой-то степени хорошо. Помогает подготовиться. Готовит их к тому, как это будет в тюрьме. Не меня готовит. Их.
