Вы меня не знаете полностью

Только не дайте ему вас обмануть. Он произносит эти буквы так, что кажется, будто это что-то огромное. ЭМ, И, ПЯТЬ. И когда он их произносит, я даже сомневаюсь, что МИ–5 реально существует. Как будто он говорит: «Люди Икс». Но знаете, МИ–5 – не выдумка. Так что почему бы им не надавить на какую-то случайную девчонку в своих целях? Они знают ее слабые места. Знают о брате. Могут сделать так, чтобы он исчез. Чтобы он был в безопасности. И она. Чтобы никто о них не знал.

И, если подумать, вы же знаете, что такая херня случается. Я имею в виду, реально случается. Вспомните того русского, Литвиненко. Его отравили ураном или какой-то такой хренью, укололи зонтиком. Среди бела дня. Мы знаем, что так и было. Мы знаем, что его убили. Все это похоже на штучки из «Джеймса Бонда», и, хотя мы знаем, что это правда было и случалось, наверное, кучу раз и раньше, мы все равно не хотим в это верить. Это портит нам все удовольствие от жизни. Мы скорее поверим, что нашей страной управляет белая старушка, похожая на учительницу, и что здесь происходит только всякая скучная фигня типа проблем с Национальной службой здравоохранения, или сокращений, или еще чего-нибудь. Но все на самом деле херовее. Даже мне не хочется в это верить. Мне хочется, чтобы кто-нибудь сказал, что это теория заговора и что наш мир не такой. Но он такой. И он в тысячу раз хуже, потому что большую часть всякой херни мы наверняка никогда не узнаем. Эту херню нам никогда не позволят узнать.

Ну и вот, господа присяжные. Когда я начинал свою речь, я никак не думал, что смогу говорить пять часов, как Пальмерстон. Но я, блин, говорил десять дней. Хоть и не так хорошо, как, наверное, говорил бы он. Хоть и без всяких красивых слов, как у него, которые заставляют задуматься о более возвышенной цели. Да я все эти десять дней говорил хуже, чем прокурор – десять минут. Он всю мою речь разгромил. Вот такая сила есть у того, кто знает, как пользоваться словами. Но я все равно рад, что произнес свою речь сам, потому что, пока я вам все это рассказывал, я кое-что понял. Я понял, что тот чувак в мечети имел в виду, когда сказал, что люди не одинаковы, но могли бы такими стать. Я не такой, как вы, а вы не такие, как я, но вы можете стать как я, если попытаетесь.

Так что попытайтесь. Попытайтесь стать мной.

В конце концов, все зависит от вас.

Виновен или невиновен?

Присяжные удаляются.

За последнюю четверть века я познакомился с тысячами самых разных людей, которые столкнулись с системой уголовного правосудия.

Когда работаешь адвокатом по уголовным делам, быстро понимаешь, что ум – не обязательно синоним образованности и что ум и образование не всегда взаимозаменяемы. Много раз я встречал исключительно способных молодых людей, не имеющих никакого образования. Они могли на ходу сочинять стихи, только называли их рэпом. Они схватывали сложные правовые понятия, стоило только объяснить, и, самое удивительное – они могли профессионально проанализировать улики в своих делах.

Я понял это в день, когда молодой человек, которого я представлял, проходил перекрестный допрос по поводу местонахождения его мобильного телефона, который запеленговали с помощью сетей сотовой связи. Дело было серьезное и касалось обвинения в ограблении, разбирали его опытные юристы. Вскоре стало ясно, что подсудимый настолько хорошо разобрался в заключении экспертов, что обвинение не могло его подловить. Это было и впечатляющее зрелище, и ценный урок.