…Что-то жаркое чиркнуло по уху, ослепительный свет мелькнул в глазах, показалось Агрону, что-то его подняло вверх, даже, кажется, он легко поплыл в черной высоте.
И эта странная чернота поглотила его.
Все было кончено в несколько минут. Уцелевшие карабинеры стояли с поднятыми руками, дымились воронки от гранат, догорали машины.
— Всех раненых в лазарет, — распоряжался командир отряда. — Пленных пересчитать — и под охрану. — Он не договорил.
Подошел дядя Брахо:
— У нас шестеро раненых…
Подошел узник десятой камеры:
— У нас семь раненых…
Подбежал Трим:
— Товарищ командир! Нигде нет капитана!
— Что? Искать капитана! Прочесать все вокруг!
Поиски не дали никаких результатов: капитана карабинеров нигде не было — ни среди пленных, ни среди раненых, ни среди убитых.
…Агрон открыл глаза и сразу не мог понять, где он, что с ним. Потом он увидел над собой встревоженное лицо Дриты. И сразу все вспомнилось: бой, атака…
— А где мой пистолет? — спросил он.
— Да ты его в руке держишь! — сказала Дрита.
Действительно, пистолет он сжимал правой рукой.
Подошел доктор:
— Все в порядке? Голова болит?
— Я ранен? — удивленно спросил Агрон.
— Ерунда! — сказал доктор. — Пуля чуть царапнула голову, только кожу содрала. Ты ударился, когда упал. Наверно, о камень. Попробуй встать.
Агрон поднялся. Гудела забинтованная голова.
— Да я совсем здоров! — радостно сказал Агрон.
— Вот и отлично. Отдыхай пока, — сказал доктор и пошел в глубь пещеры, где лежали раненые партизаны.
Агрон опять сел на землю. Рядом с ним села Дрита. Уже начиналось утро: через вход в пещеру стали видны кусты, дальняя гряда гор.
— Бой уже кончился? — спросил Агрон.
— Да! — стала быстро говорить Дрита. — Скоро мы все пойдем в горы, в партизанский лагерь.
— И мы тоже? — тихо спросил Агрон.
— Наверное, — неуверенно сказала Дрита. — А капитан карабинеров убежал! Его нигде не нашли…
— Вот негодяй! — вырвалось у Агрона. — Неужели он скроется?
— Не скроется, — сказал партизан, который полулежал рядом. У него были перевязаны плечо и нога. — В другой раз мы его накроем!
Агрон и Дрита во все глаза смотрели на партизана — у него в руках была книга.
— Вот станет посветлее, — сказал партизан ребятам, — и мы с вами почитаем. Ты в школу ходишь? — спросил он у Агрона.
— Нет! — с достоинством ответил Агрон. — Я окончил начальную. Теперь я уже большой.
Партизан как будто не расслышал этих слов и продолжал:
— Я учитель. Поэтому и с книгами не расстаюсь, — улыбнувшись, он добавил: — Как только освободим Албанию от фашистов, сразу за работу. И мы, учителя, и вы…
— Учитель — и партизан? — очень удивилась Дрита.
Учитель, забыв о ранах и войне, разговорился с детьми. Наверное, сейчас он с особой болью ощутил, как скучает без школы. Даже в суровые дни войны он никогда не забывал о своей профессии, обучая партизан письму и чтению. Он говорил притихшим ребятам:
— Скоро Албания будет свободной. И тогда перед нашим народом будет поставлена важнейшая задача — учиться! Всюду будут школы. Очень много школ. И не только начальные, но и высшие. Ни один маленький албанец не скажет тогда: «Я уже большой!», окончив только начальную школу. Потому что учиться будут все — и дети, и взрослые…
Утро уже поднималось над горами, а дороге, казалось, не будет конца. Лошадь устала и давно шла шагом.
Поворот за поворотом, все выше и выше…
…Они не видели гибели черного парохода — море скрылось от них за горной грядой, но слышали взрыв, который эхом прокатился над горами. Потом прозвучал второй взрыв, и через некоторое время началась ожесточенная перестрелка.
— На перевале, — сказал кузнец. — Значит, они их встретили. План удался.
— И мы ничем не можем им помочь! — с отчаянием сказал Петрит. — У нас ведь есть оружие! — и он пощупал рукоятку пистолета в кармане.
— Ничего! — успокоил кузнец мальчика, прислушиваясь к звукам далекого боя на перевале. — Я думаю, они справятся с итальянцами и без нас. Мы пойдем им навстречу…
Все это было несколько часов назад, а сейчас разгоралось над горами утро, выстрелы смолкли, тишина разлилась кругом, и в ней четко стучали лошадиные подковы.
Вдруг Петрит сказал:
— Смотрите! Кто-то идет!
Действительно, им навстречу быстро шагал человек, четко, по-военному размахивая руками.
— Ой… На нем арестантская куртка! — прошептал Петрит.
— Кто-то из наших, — сказал кузнец и громко закричал: — Товарищ! А где остальные?
Человек, шедший им навстречу, остановился и, неожиданно повернувшись, побежал в кусты, стал карабкаться вверх, в гору.
И в тот момент, когда он повернулся, расстегнулась арестантская куртка, мелькнул офицерский китель.
— Капитан! — изумился Петрит. — Капитан карабинеров!..
— Стреляй! — закричал кузнец.
Петрит спрыгнул с повозки, выхватил пистолет и побежал в заросли кустов, в которых скрылся капитан.
Ухнул выстрел. За ним второй…
Учитель уже читал книгу ребятам и раненым — это были албанские народные сказки, и в это время в пещеру, где помещался лазарет, вошли три женщины. У каждой через плечо были перекинуты сумки. Из них выглядывали бутылки с холодной пахтой и караваи кукурузного хлеба.
Женщины приветливо поздоровались с ранеными.
