Но трагедия назревала. Ярость Франсуазы усиливало то, что она сильно располнела. "Когда она выходила из кареты, - пишет Прими Висконти, - я обратил внимание, что каждая из ее ног была толщиной с меня. Правда, справедливости ради, должен сказать, что я очень похудел".
Мадам де Монтеспан толстела, а Фонтанж становилась законодательницей французской моды. Даже ее прическа стала нарицательной, все стали ей подражать. В лучших салонах цирюльникам заказывали прическу "а-ля Фонтанж".
Несмотря на то что король учредил специальную комиссию после ареста Вуазен - слишком много открывалось страшных тайн, - несмотря на все это, мадам де Монтеспан продолжала подбирать смертельное оружие. Она остановилась на медленном яде, который вызывает постоянные кровотечения и в конце концов приводит к смерти. Яд этот был проверен не раз и всегда действовал безотказно.
Франсуаза решила начать с Фонтанж, а для короля пока отложить жестокую кару.
В апреле 1676 года, вскоре после того как парижане наблюдали сожжение на костре ведьм Бренвилье и Вуазен, мадам де Монтеспан отравила мадемуазель де Фонтанж. Сделать это ей не составило никакого труда - женщины находились в дружеских отношениях. Не надо было даже никого подкупать - нужно было просто подсыпать порошок в бокал с вином. Что Франсуаза и проделала, когда вела дружескую беседу с Фонтанж и та на минуту вышла из комнаты.
На следующий день у Фонтанж началось кровотечение. Потом вроде бы все прошло. Но через месяц кровотечение повторилось. Врач сообщил, что потеря крови значительна и что молодая герцогиня не встает с постели и мечется в жару. На следующий день он сказал, что она начала распухать и ее красивое лицо стало чуть одутловатым. 14 июля мадемуазель де Фонтанж, обезображенная болезнью, в полном отчаянии удалилась в аббатство Шель.
Мадам де Монтеспан не стала ждать, сколько будет действовать этот медленный яд, и решила увеличить дозу, подкупив одного из лакеев соперницы. 28 июня 1681 года после длительной агонии молодая женщина скончалась. Ей было тогда 22 года. Принцесса Пфальская тут же заявила, что нет сомнений в том, что Фонтанж отравлена и отравила ее де Монтеспан, которая подкупила лакея и тот подсыпал ей яд в молоко.
Людовик разделял эти подозрения. Но он так боялся узнать правду, что запретил делать вскрытие мадемуазель де Фонтанж.
Однако вскоре узнать правду ему все-таки пришлось. Арестовали дочь известной колдуньи Вуазен, Маргариту. Та во всех красках рассказала обо всем: о черных мессах, где обнаженное тело мадам де Монтеспан служило алтарем, о богохульственных заклятиях, направленных против мадемуазель де Лавальер, о зарезанных младенцах, о любовных напитках, о намерении отравить короля, о намерении отравить мадемуазель де Фонтанж... Ни одна деталь упущена не была. Дочь колдуньи не простила Монтеспан смерть матери.
Когда король узнал обо всем этом от верного Лувуа, который вместе с Ла Реньи занимался розыском и охраной, он был сражен и попросил дать ему время подумать. Если он казнит Франсуазу, то все, в том числе и враги Франции, узнают, с кем он провел большой период своей жизни. Величественный ореол Короля-Солнца, который он носил в Европе, слетит с него в одну минуту. Нет, это нельзя предавать огласке. Дело нужно замять любой ценой. А расследование продолжать в строжайшей тайне. Из этого расследования король узнал, что еще одна его любовница ходила к колдунье за зельем - мадемуазель д'Ойе.
Это было уже слишком - две отравительницы среди любовниц. И обе они матери его детей.
21 июня 1882 года Огненная палата, занимающаяся делом отравителей, была распущена. Она послала на костер 36 человек. Но одна из главнейших преступниц осталась на свободе. В 1709 году через месяц после смерти Ла Реньи Людовик XIV собственноручно сжег бумаги начальника королевской полиции. И только после вскрытия архивов Бастилии в ХIХ веке прояснилась коварная роль мадам де Монтеспан. Но тоже - из-за отсутствия бумаг, которые сжег король, - ее вина была доказана лишь вследствие сложных сопоставлений различных документов и протоколов допросов.
Теперь король разыгрывать влюбленного не мог никак. После всех сожжений на кострах бывшая фаворитка внушала ему только отвращение. И он потихоньку старался удаляться от нее, возвращаясь к религии и к Марии-Терезии, вечному его успокоению в трудные жизненные периоды. В этом помогла ему и вдова Скаррон, которая с любовью продолжала воспитывать детей Людовика и де Монтеспан.
