Но Радуцеус, похоже, являлся исключением. Вот уже несколько сотен лет, насколько было известно Хольми, он не колдовал. Вернее, почти не колдовал. Зубы малышам соглашался лечить, да и за другие детские болячки брался иногда. Но и только.
Когда семьдесят пять лет назад разверзлись хляби небесные, полил дождь и не прекращался двадцать дней, так что в подземелье вышла из берегов река и угрожала затопить обитаемые пещеры, на поклон к Радуцеусу явились все старейшины родов. Молили, просили, бились лбами о землю. Точнее, о раскисшую грязь – сухой-то земли к тому времени вокруг не осталось. Но колдун был стоек. Казалось, ему все безразлично, даже если гномий род смоет к червям! На счастье просителей, река пробила новое русло и ушла. Радуцеус для этого палец о палец не ударил.
Вдобавок он пил. Запойный колдун – большая редкость, так что Радуцеус и здесь ухитрился выделиться. Каждую неделю ему поставляли бочку грибного пойла. Три дня после этого из хижины мага-отшельника доносились проклятия и зверский рев, а затем наступала тишина. На пятое утро Радуцеус выползал наружу злой и всклокоченный, забирал на крыльце опохмеловку и возвращался внутрь, пошатываясь и костеря мать-природу.
И это волшебник? Натурально паршивая овца, как и сам Хольми.
Может, поэтому юный гном и решил обратиться к нему за помощью.
«Умоляю, войдите в мое бедственное положение, – сочинял по дороге Хольми вступительное слово. – Я отвергнут обществом. Я не способен реализовать себя в выбранной профессии. Я лишен женской заботы и тепла. Быть может, мой недуг излечим! Тогда я буду до конца жизни вашим преданным слугой и…»
Хольми остановился посреди поляны.
Ну и обитель у колдуна!
Нормальный маг живет где? Правильно, в башне. Некоторые на деревьях обустраиваются, но это не так впечатляюще. И потом, птицы гадят, белки суетятся… То ли дело замок!
Поговаривают, когда-то у Радуцеуса тоже имелась своя башня. Если так, сильно же ей досталось за прошедшие столетия.
Из земли торчала крыша. Больше всего она походила на шляпу великана, сбитую ветром и потрепанную непогодой. Кое-где в ней виднелись прорехи, а с одной стороны выпирало уродливым флюсом гигантское осиное гнездо.
Хольми обошел его по широкому кругу и обнаружил покосившуюся дверь. Сквозь прогнившие ступеньки лезла серая полынь.
Он стиснул кулаки и постучался.
– Хольми? – гневно повторил волшебник.
– Хольми, – пробормотал гном и съежился под остекленевшим взглядом.
Маг был пьян. Очень пьян. Настолько пьян, что не смог изгнать юного гнома, хотя и попытался. Но у него не хватило сил даже на то, чтобы встать с покосившегося стула. А когда он наставил на Хольми указательный палец, с ногтя слетел сноп искр, но тут же превратился в мух, и, освобожденно жужжа, они рванули к окну.
Хольми проводил их испуганным взглядом.
– Умоляю… войдите в мое бедственное положение… – начал он, заикаясь.
И осекся. Радуцеус его не слушал. Он снова щелкал пальцами.
– Закуси тобой червяк…
С кончика пальца сорвалась сияющая золотая капля, прожгла дырку в полу и с шипением растворилась в глубине.
– Н-не надо, – попросил Хольми, вжимаясь в стену.
– Кто тебе позволил, гномье отродье… – заплетающимся голосом сказал волшебник. – К-ко мне? Сюда? Вот так запросто?
Вторая капля последовала за первой. Неприязнь к гостю явно усиливала магические способности волшебника.
Хольми понял, что третья капля полетит ему в лоб.
– Я позор для всех Браксов! – отчаянно выдохнул он, забыв про свою речь. – Дядя делает вид, что со мной не знаком! Братья глаза отводят! Отец страдает! Мать по ночам в подушку плачет! За что мне это?!
Гном махнул рукой и сполз по стене, утирая слезы. Пусть прикончит его волшебник! Меньше мучиться!
Но в комнате наступила тишина. Хольми всхлипнул, поднял взгляд и обнаружил, что маг смотрит на него без прежней злости.
– Для всех Браксов? – со странной интонацией повторил Радуцеус.
Хольми кивнул.
– Не-пе-ре-но-си-мость спиртного, – повторил он слова лекаря. – Умоляю, излечите, господин маг!
Радуцеус сморщил нос и отвернулся.
– Сделайте хоть что-нибудь! – дрожащим голосом попросил гном.
Молчание.
– Нет же сил никаких! – взвыл Хольми.
Он закрыл лицо руками, поняв, что ответа не будет. Но внезапно неведомая сила оторвала его от пола, крутанула в воздухе, скомкала одежду, и гном услышал треск коротких молний над своей головой. Он в страхе зажмурился.
– Ацевендус! – прохрипел колдун. – Истанишмар! Уй-рен-гой!
Снова затрещало, на этот раз совсем близко, и крутящийся в воздухе как кусок мяса на невидимом вертеле Хольми ощутил, что борода встает дыбом. Его овеяло мутным облаком, облако сгустилось в радужный пузырь, внезапно пузырь лопнул, и гном рухнул на пол. На бороде у него повисли обрывки радужной пленки.
– Свободен! – объявил волшебник и покачнулся.
– Свободен? – не веря себе, переспросил Хольми.
– Уй-рен-гой! – кивнул маг. – Переносимость! Да будет так!
С этими словами Радуцеус прижался ухом к столу, словно намереваясь прослушать его сердцебиение, и захрапел.
