Но к началу занятий на полосе препятствий я уже слегка оклемался. Впрочем, снова выдохся после первого круга. Мне еще повезло, что большинство адептов также не могли справиться с некоторыми заданиями. Хуже всего давалось движение по скользкому бревну. Не удержался – упал в грязевую яму, и весь путь начинаешь с самого начала. Правда, после третьего падения разрешалось следовать дальше за основной группой. Я, когда до бревна добрался, сразу сообразил, что шансов пройти его у меня нет. Если изначально бревно само по себе было просто гладким, то несколько десятков парней заляпали его жидкой грязью. Снаряд теперь стал склизким со всех сторон. Так что я сразу улегся грудью на эту грязную жижу и изобразил гусеницу. Кстати, довольно успешно прополз. Только на последних метрах бежавший позади меня подросток, не снижая темпа, воспользовался моей спиной и головой, чтобы завершить упражнение. Но оказалось, что наставники бдили.
Парень сразу за снарядом упал в судорогах, хватаясь за горло. Хотя это не помешало ему прийти к финишу раньше меня. Я же застрял на балансировке. И снова показал самый худший результат в группе. Но в столовую на обед добрался.
Затем у нас были общеобразовательные предметы. Хорошо, что кровавая пелена перед глазами отступила еще во время обеда. Организм очумел от таких перенапрягов, но магия свое дело делала. Зато я на первом же уроке сообразил, что вообще ничего не понимаю из того, что услышал.
Только на информатике чуть разобрался в принципах работы личного минимакка. Большинство воспитанников также впервые видели эту технику вблизи. Так что на общем фоне моя неосведомленность не была заметной.
А потом нас отправили в тренажерный зал. И снова я стал предметом для насмешек. Ужин прошёл, как в тумане. Теперь не только кровавый туман застилал глаза, но еще и уши заложило. Под конец тренировки нас всех погнали на специальные центрифуги усиливать вестибулярный аппарат. И, между прочим, меня даже не стошнило. Хотя почти все подростки блевали тем, что не успело перевариться после обеда. Зеленоватый оттенок лица имело большинство курса. И на ужин нас пришло всего шестеро.
Я под это дело со стола прихватил две лишние лепешки. Хоть и знал, что из столовой ничего не разрешают выносить. Да только в предбаннике успел их в свою магическую кладовочку припрятать. Дежурный на дверях успел получить информацию от воспитателя, что наблюдал за учениками в столовой. Меня обыскали. Ничего не нашли. Похоже, решили, что лепешки я за те несколько секунд успел проглотить, и отпустили.
А для меня это стало завтраком на следующее утро. Я опять прибежал, вернее, приплелся, самым последним с утренней пробежки. Пока мылся и одевался – завтрак пропустил. Зато уже выяснил, где расположены камеры наблюдения. Если стоять за шкафами раздевалки, то наблюдателю видно лишь мою спину. Я же успел перекусить и отправиться на следующую экзекуцию.
Такие усиленные тренировки были оправданы. У всех забияк и драчунов сил на проявление агрессии после них не оставалось. И если меня лечила собственно магия, то подростки вечером, после отбоя, буквально падали без сил на кровати.
К удивлению наставников, я первый месяц в школе выдержал. А из нашей группы троих отправили в простые приюты. Парни не потянули таких нагрузок, и теперь их ждало распределение на рудники, когда повзрослеют. Что такое рудники, я примерно представлял. Потому понимал этих мальчишек, что пытались всеми силами удержаться в школе.
Почти до середины зимы комплекс упражнений не менялся. Прежде чем начать нас чему-то учить, воспитатели хотели укрепить наши тела. Это им удалось! По крайней мере, мое тело все эти экзекуции вытерпело с достоинством. Я, может, и не подрос, но окреп точно.
А еще у меня появился первый приятель из числа адептов. Вот только дружба и прочие отношения в школе не приветствовались. Но Готье мне как-то ненароком помог на полосе препятствий. Дождь тогда лил как из ведра. Скользкими были все снаряды. Готье ненавязчиво подставил мне ладонь, когда я чуть было не сорвался с барьера.
Сам он это препятствие преодолевал без вопросов, потому что ростом был на голову выше меня. У нас на курсе подобрались парни в возрасте пятнадцати-семнадцати лет. А таких, как я, четырнадцатилетних, было всего четверо, двое из которых уже покинули школу. Готье же был старше меня на год. Но и в целом парень обещал вырасти крупным и мощным.
Только занятия по математике ему давались с трудом. Мне тоже было не просто. Но только по причине того, что местные символы вначале переводил в голове в земные. А потом выполнял решение, которое вновь «переводил» в местную систему исчисления. Короче, делал двойную работу.
Готье же раньше, похоже, никогда не имел дела со столь сложными понятиями. Лично меня тоже удивляло, что воспитателей никак не волновал уровень подготовки адептов. Для всех задания давали одинаковые.
Потому я в очередной раз на уроке подсмотрел, что там у себя в планшете пытается записать Готье, и переключился на его экран.
