Подперев ладонью щеку, я смотрела в пространство перед собой, абсолютно не реагируя на происходящее вокруг. Одногруппники сегодня все, как назло, были какими-то уж очень активными и общительными. Девчонки пытались затянуть меня в свои разговоры, но я быстро из них выпадала, просто уставившись в стену.
Неужели по мне не видно, что я хочу спать, а не разговоров?
- Ты что-то сегодня какая-то вялая? Всё нормально? – Ева плюхнулась рядом со мной на скамейку и слегка толкнула плечом в плечо. От неё пахнуло новыми духами, которыми за сегодняшнее утро она, кажется, похвасталась на всех этажах универа. Лично я чувствую их теперь везде.
- Всё нормально, - скорее эхом повторила я её последнюю фразу, нежели выразила суть того, что успело произойти за сегодня.
Не рассказывать же ей, что я теперь в рабстве до конца года – точно?
А ещё я проснулась сегодня в четыре тридцать, вырубила шокером своего рабовладельца, планировала его расчленить под утренний кофе и увидела первый в своей жизни член.
И всё это произошло до шести тридцати утра.
Бодрое начало дня, о котором даже рассказать некому.
- Может, пошопимся после универа? – предложила Ева.
Я тяжело вздохнула и прикрыла глаза, упав лицом на парту.
Уже год я не могу признаться ни себе, ни кому-то другом в том, что теперь я не могу позволить себе всё то, на что раньше денег никогда не считала. У меня просто была карта, на которой было безлимитно много денег. Я даже близко никогда не знала, сколько там было. Я точно знала только то, что деньги у меня есть и будут на всё. Моей основной задачей было прислонять карту к терминалам и точно знать, что мне будет «одобрено».
И вот уже почти год у меня нет такой возможности, из-за чего мне приходится выдумывать кучу причин, по которым я не могу пойти с подругами на шопинг.
Больно осознавать, что больше не можешь позволить себе легкомыслие в вопросе, который всегда казался сам собой разрешимым и не в принципе не являлся никогда проблемой.
Оторвав себя от парты, я состроила серьёзное выражение лица для лжи, которая у меня уже была отработана:
- Я сегодня сразу после универа обещала вернуться домой. Надо папе кое с чем помочь, - ответила я обтекаемо.
- Ну, блин! – начала канючить Ева. – Мы уже сто лет с тобой никуда не выбирались.
Потому что твоя подруга теперь неудачница.
- Я пообещала папе. Прости, - дёрнула я невинно плечами и предпочла быстрее сменить тему. – А в честь чего шопинг-то? Ты же, вроде, на днях с мамой по магазинам ездила.
- Я думала, мы купим новые платья в честь вечеринки в эти выхи, - игриво повела подруга бровями. – Ты же помнишь, что тебя Нечаев очень сильно ждёт?
- Господи… - выдохнула я устало. О нём-то я совсем забыла. Сегодняшний незапланированный утренний член в черной оправе выбил из меня все розовые ванильные мысли и мечты. – Честно говоря, немного забыла. Да и шопиться смысла нет. У меня есть пара новых платьев. Мы с мамой тоже на днях ходили по магазинам, - вру я, не краснея. - Так что иди сегодня без меня.
Хорошо, что в прошлом году я была дурой, которая скупала всё подряд и далеко не всё носила. Поэтому в моём гардеробе ещё остались вещи с бирками, некоторые из которых я покупала лишь прикладывая к себе в примерочной.
- Тогда я тоже не пойду. Смысл? Я ж не за шмотками хотела пойти, а просто с тобой потусоваться.
- Прости, Ев, но я пока возьму на себя роль скучной подруги.
- У тебя точно всё нормально? Просто ты последнее время будто отдаляешься. На тусовки с нами не ходишь…
- Старею, наверное, - натянуто улыбнулась я.
Было бы гораздо проще, признай я, что теперь много чего не могу себе позволить. Но признаться в этом, имея состоятельных друзей и знакомых, стыдно. От меня отвернуться, я стану изгоем.
Даже когда у папы рухнул бизнес и об этом узнали все, я до последнего отрицала и отрицаю до сих пор, что у нас всё плохо с финансами и в семье.
Иногда я, конечно, выбираюсь на тусовки и даже на шопинг, но делаю это крайне редко – только тогда, когда накоплю достаточно денег для того, чтобы делать вид, что я их тоже, как и все подруги, не считаю.
- Ну, если передумаешь, то напиши, - с некой мольбой ответила подруга.
- Хорошо.
На самом деле, ничего хорошего.
Ничего хорошего, потому что после универа мне нужно лететь быстрее пули домой, откопать в шкафу что-то, что будет соответствовать чопорной мантре «белый верх, черный низ», а затем мчаться в офис Афанасьева, где, уверена, меня очень хорошо запомнили и, знаю точно, не самым добром словом.
Уверена, одна только бабулька сразу на ресепшен проклянёт меня с порога и даст мне смачное прозвище, которое продержится со мной до конца года и останется даже после того, как я закончу отработку долга за машину.
После занятий, держа в одной руке бутерброд, другой я перебирала шкаф. Нашла несколько белых блузок и выбрала из них самую скучную, больше смахивающую на мужскую рубашку. Подобрала к ней такую же скучную юбку и с особой любовью достала черные замшевые лодочки на невысокой шпильке.
