Я подняла глаза и увидела десятого. Вид у зомби был довольно потрепанный, видимо, он попал под действие какого-то из щедро активированных артефактов. Я, всхлипывая, активировала последний. Зомби замер. Но я не смогла вспомнить заклятие, лишающее магической подпитки! В голове крутилась только фраза: «Отрезать ему голову». Я замахнулась мечом, но тут же вскрикнула от боли в плече. Пришлось валить зомби на землю и резать ему голову, как кусок колбасы. Как ни странно, это занятие меня успокоило. Я деловито пилила мертвую плоть, сидя сверху. Зомби начал шевелиться, и тут мне в голову вернулся текст заклятия. Пристально глядя в мертвое лицо, я с удовольствием упокоила последнего противника, представляя на его месте всех рорриторцев вместе с их Университетом, дождем и насморком. И принялась дальше отрезать противнику голову.
– Ола, Ола, милая моя! – Ирга упал передо мной на колени, заглядывая в лицо. – Ты как?
– Я занята, – отрезала я.
– Ола, ты была первая, мы сделали их! Сделали! – ликовал Отто. – Ирга, а что она делает?
– Я не знаю, – сказал Ирга. – Может, это у нее шок?
Ирга попытался оторвать мои руки от мертвяка, и тут я потеряла сознание от боли.
Миг триумфа запомнился плохо. Я стояла перед профессором Димитром и скрежетала зубами от боли, мечтая о целителе. Меня поддерживал Отто, надутый от гордости.
– Вы хотите что-то сказать? – спросил у меня проректор.
– Да, завтра жду желающих на лекцию об артефактном деле, – сказала я. – Всем спасибо.
– Целитель уже тут. – Ирга заботливо усадил меня на скамью. Я подняла глаза. Нас окружала плотная толпа желающих пообщаться.
– Ирга… – простонала я.
– Да, милая, я понимаю, что ты не хочешь сейчас разговаривать, зато у меня есть что им сказать. – И заботливый и взволнованный парень мгновенно превратился в страшного некроманта.
– Кто, – спросил он ледяным тоном, поворачиваясь к зрителям, – кто подсунул под видом зомби Оле умертвие?
Толпа отшатнулась. Ирга был страшен в гневе.
– Я узнаю, кто это сделал, и сам упокою этого… ловкача. Навсегда упокою, только перед этим он пожалеет, что на свет появился!
– Ирронто, успокойтесь, я сам расследую этот инцидент! – Сквозь толпу зрителей протолкался профессор Димитр. – Я приношу вам свои извинения, Ольгерда!
– Ничего, ничего, – мило улыбнулась я. Целитель колдовал над моей рукой, и поэтому я подобрела. – Я сообщу о вашем гостеприимстве в своем Университете.
Проректор затрясся:
– Ольгерда…
– Завтра поговорим, профессор, – сказала я. – Я устала, а еще и отчет в Университет писать.
– Вы зайдете ко мне завтра? – умоляюще сказал проректор.
– Конечно, вы же под отчетом должны будете подписаться как свидетель.
Димитр кивнул и разогнал толпу.
– А артефактик-то пригодился, – сказал Отто, когда мы брели в гостиницу. – Против того умертвия.
– Это точно, – кивнул Ирга. – Умертвие не так просто упокоить, ты бы с ним долго возилась, пока бы оно тебя не сожрало. Хорошо, ты сразу сообразила, что делать.
Я покивала с умным видом и спросила:
– А которое из них было умертвием?
Ирга резко остановился и посмотрел на меня, ошарашенно моргая. А потом начал смеяться. Смеялся он странно, со всхлипами, поэтому я стукнула некроманта по спине и сказала:
– Что смешного?
– Они все продумали, – выдавил Ирга, вытирая слезы. – Они достали умертвие и притащили его на полигон. Они обошли судей. Подняли и разозлили тварь. Одного не учли: что ты умертвие не признаешь! Как ты некромантию сдала?
– Как, как. Тебе напомнить? Могилу тебе копала, а ты практическую работу писал.
– Ты не мне могилу копала, – давясь смехом, заметил Ирга. – Но не суть важно.
Я чихнула. Ужасно замерзли ноги, и ныло все тело.
– Заболеешь, – предрек Отто.
– Вот еще, – упрямо сказала я.
– Не заболеет, – сказал Ирга. – Я ее полечу.
– Вы только во время лечения не сильно кроватью скрипите, – ответил Отто. – Я спать хочу, день такой тяжелый был.
– Конечно, – посочувствовала я. – Девять зомби и одно умертвие убить. Замаялся, бедняжка!
– Я переживал за тебя! – обиделся полугном. – А это очень тяжело.
Конечно, кроватью мы не скрипели. Я долго отмокала в ванной от грязи, кусков зомби и глины, потом Ирга напоил меня каким-то специальным чаем, растер все тело жесткой шерстяной тряпкой и укутал в одеяло. На середине процедуры растирания я уже спала как убитая.
Все запланированные лекции прошли замечательно. Студенты, пораженные моей вчерашней прытью, вели себя как шелковые. Уже никто не сомневался, что при желании я могу и проклясть. Отто грелся в лучах моей славы и выглядел довольным, как кот.
– Вот увидишь, – сказал он мне по пути к кабинету проректора. – Мы для тебя денег еще слупим. За моральный ущерб.
– Деньги – это хорошо, – сказала я, любовно гладя листочки отчета о происшедшем.
