Спалось мне замечательно, и только проснувшись, я поняла почему – я с комфортом расположилась на широкой груди Живко, и на меху его жилетки лежать мне было мягко и уютно. Орк крепко спал, прижимая меня к себе сильными и горячими руками. Напротив храпел во всю мощь легких полугном. Не могу поверить, что он допустил такое безобразие! Я попробовала высвободиться из объятий Живко. Его руки на миг крепче прижали меня к себе, а потом отпустили. Я посмотрела в его сонные глаза и прошипела:
– Что это такое?
– Что? – не понял он.
– Кто тебе разрешал меня обнимать?
– Разве тебе не понравилось? – удивился он. – Ты так крепко спала всю ночь.
Да уж, против этого не поспоришь.
– Как ты здесь очутился?
– Неужели тебе меня не жалко? – спросил Живко. – Я должен был ехать верхом всю ночь в такую холодину, когда есть возможность поспать в удобной карете рядом с такой девушкой?
– Поскакал бы верхом, ничего бы с тобой не сделалось, – сказала я злобно, досадуя сама на себя. Больше всего мне сейчас хотелось прижаться к его горячему и крепкому телу и еще подремать.
– С тебя еще два поцелуя, – сказал он.
Я быстро чмокнула его в щеку и сказала:
– А теперь убирайся.
– Э нет, так не пойдет! – сказал Живко. – Мы что, пятилетние дети?
Я хмуро смотрела на него и молчала. Тогда орк своей ладонью провел по моей щеке и прошептал:
– Тебе очень идут шрамы. Ты смелая женщина.
– Откуда ты знаешь, что я не получила их в пьяной драке? – возразила я.
– Мне Отто сегодня ночью рассказал.
– Живко, – сказала я, борясь с пленом карих глаз, – целуй меня и проваливай. Ты не забыл, что я почти замужняя женщина?
– О, – сказал он насмешливо, – это-то я как раз очень хорошо помню.
Орк обхватил мое лицо ладонями – горячими и шершавыми – и легко коснулся моих губ. Я закрыла глаза и приготовилась терпеть, не разжимая губ и стараясь всеми силами показать, как мне противно это действо.
Сначала Живко легко прикасался к моим губам своими, потом нежно опробовал их языком. Это было такое восхитительное ощущение, что я расслабилась, и орк мгновенно воспользовался этим. Его поцелуй – огненный, страстный, властный, нетерпеливый – был настолько возбуждающим, что я потеряла всякое соображение и со всхлипом притянула его за плечи ближе. Было такое ощущение, что вся моя воля полностью подчиняется ему, нервы растеклись жидкой медью по телу, а вся кровь сбежалась к губам и тугому узлу, образовавшемуся в животе.
Внезапно орк был от меня оторван резким рывком. Я открыла глаза и с ужасом увидела, как разъяренный Отто трясет Живко, как малолетний вор соседскую яблоню. Парень не сопротивлялся, довольно и мечтательно улыбаясь. Я, задыхающаяся и ошеломленная, поднесла руку к своим губам-предателям.
– Спокойно, гном, – сказал орк, выворачиваясь из захвата моего друга. – Я уже ухожу.
Он ухмыльнулся и выскочил из кареты прямо на ходу, ловко, как-то по-кошачьи приземлившись на ноги. Собаки тут же серым одеялом окружили хозяина, ластясь и повизгивая от счастья.
Лицо у Отто было такое, что я испугалась, что он подавится своей злостью, и приготовилась к растерзанию.
– Ты!.. – начал он, и тут у него перехватило дыхание от возмущения.
– Я, – покорно согласилась я.
– Ты… ты… ты… – То ли внутренняя цензура не позволяла полугному сказать то, что он обо мне думает, то ли он никак не мог подобрать подходящих слов, отражающих всю глубину моего падения.
– Я, – повинилась я, размышляя, если Отто донесет Ирге, то посчитает ли тот поцелуй изменой или нет. Наверное, нет, хотя такой поцелуй, да еще и описанный в красках полугномом… Лучшая оборона – это нападение, поэтому я с вызовом сказала: – А почему ты его в карету пустил? Кто виноват, что лиса в курятнике поужинала? Бедные куры?
– Ах ты, курица! – завопил лучший друг, наконец собравшись с мыслями. – Я, по-твоему, его на улице должен был оставить? Это не гостеприимно.
– Вот я тоже проявила гостеприимство, в некотором смысле, – пробормотала я.
Отто потянулся руками к моему горлу. Я вжалась в стенку кареты и закрыла глаза, начиная тоненько подвывать.
– Мне так стыдно, так стыдно, но и ты не злись, ведь это был только поцелуй. К тому же ты не мой жених!
– Был бы я твоим женихом, – буркнул Отто, – я бы тебя убил с особой жестокостью.
– Отто, – сказала я, умильно заглядывая ему в глаза, – не рассказывай Ирге, зачем его зря расстраивать.
– Ну ты и стерва, Ола, – устало сказал полугном. – У тебя такой жених, а ты целуешься с каким-то орком!
– Меня так никто и никогда не целовал, – призналась я. – Это был интересный опыт.
– Который в очередной раз доказал, что сила воли и порядочность у тебя отсутствуют как факт.
– Если бы я легла с Живко в постель, – обиделась я, – тогда бы и говорил что-то о порядочности.
– Что было бы, если бы я тебя не остановил? – спросил Отто.
Я покраснела.
