Благодаря наличию в руках транспаранта я попала в начало колонны – не в первые ряды, но было все прекрасно видно. Томна держалась рядом. Протестовать оказалось делом увлекательным: так здорово чувствовать себя частью единого организма, испытывать такие же эмоции, как и люди рядом, знать, что ты не один! Действо увлекало, я с энтузиазмом махала лопатой и кричала во все горло. Рядом бодро шагала Томна, раскрасневшаяся и веселая.
На высоком крыльце главного корпуса нас уже ждали. Ректор, сложивший руки на внушительном животике, являл собой воплощенное спокойствие. За ним толпились преподаватели, изредка перешептываясь. Наше шествие остановилось в двух шагах от ступенек.
– Прежде чем вы начнете, – сказал ректор, – я хочу напомнить, что организованные массовые беспорядки запрещены и могут привести к наказанию всех участников.
Толпа заволновалась. Про этот запрет никто не знал.
– А у нас вовсе не массовые беспорядки, – успокоил Зеник. – У нас протест!
– Хорошо, – сказал ректор. – У вас есть письменное обращение? Есть? Давайте.
В рядах организаторов случилась заминка. Обращение было, но никому не хотелось идти к ректору под холодными взглядами преподавателей и отдавать написанное. А вдруг испепелят на месте? Или, еще хуже, в жабу превратят? То хоть помрешь смертью храбрых, а так квакай в зооуголке, пока для опытов не заберут. Наконец более сильные практики выпихнули из толпы упирающегося, но слабосильного Зеника. Он неуверенно вскарабкался по ступеням, отдал обращение и стремглав скатился, споткнувшись на последней ступеньке и влетев кому-то в живот головой под смех всех остальных.
Ректор, не разворачивая бумагу, передал обращение секретарю и сказал:
– Что ж, ученый совет рассмотрит ваши предложения. Ответ сможете прочитать на доске приказов по Университету. Приятно было пообщаться. – Ректор развернулся и направился внутрь здания.
– И все? – вырвалось у кого-то из толпы.
– А что вы еще хотели? – обернулся ректор. – Как вариант могу предложить вам пойти задуматься о своем поведении. Или подмести студгородок – дворницкий инвентарь, я смотрю, вы уже нашли.
Преподаватели скрылись в глубине здания. Народ недовольно заворчал и начал было расходиться, но выскочивший с криком на ступеньки студент-практик остановил процесс развала колонны протестующих.
– Ребята! – закричал он. – Это же свинство какое-то творится! Вы понимаете?
– Да! – закричали все.
– Нас разводят, как детей!
– Да!!!
Непонятно каким чудом мы вновь построились и, дружно скандируя «Долой!», «Протестуем!», направились в сторону общежитий. Там, между жилыми корпусами практиков и медиумов, была в незапамятные времена сколочена сцена – на ней планировалось проводить концерты, повышающие общий культурный уровень студентов. Когда же стало ясно, что они желают повышать культурный уровень, исключительно если обещают на концерте «обнаженку» и «халявное спиртное», от идеи отказались, но сцену так и не разобрали. Изредка ее использовали как огромный стол для грандиозных попоек; периодически студенческие самодеятельные группы пытались представить на народный суд свое творчество. Суд обычно заканчивался свистом зрителей и опять же пьянкой в качестве моральной компенсации.
Сейчас же на сцене выступали главные протестующие, рассказывающие о том, как плохо мы живем и что нужно делать, чтобы жилось лучше. Я откровенно не понимала, почему мы живем плохо, лично я жила хорошо, но энтузиазм и коллективное настроение меня так сильно захватили, что я махала своим импровизированным транспарантом и кричала вместе со всеми «Долой!». Что «долой» и куда «долой», я не знала, но это было неважно.
В конце концов выяснилось, что во всех бедах виноваты эльфы. С этим я была согласна, громко крича «да!» на все обвинения в сторону остроухих, раздававшиеся со сцены.
– Они живут дольше нас!
– Что им лишний год обучения!
– Ломиториэль никогда «отлично» не поставит!
– Они богаты и не делятся!
– «Эльфийская стрелка» подняла цену на входной билет!
– Пиво дорожает. Что им, они его не пьют!
– Бабы красивые, но не дают!
Остатками разума я пыталась понять, почему это мне обидно, что эльфийские девушки мне не дают, но меня дернул за руку какой-то незнакомый парень и закричал:
– Верно говорят, да?!
– Да! – согласилась я, глядя в его блестящие от возбуждения глаза.
– Эльфов нужно бить!
– Да! – взревела толпа.
– Мы идем бить гадких эльфов! – радостно подпрыгивала рядом Томна.
Толпа, хаотично размахивая транспарантами и выдирая колья из заборов, двинулась в строну эльфийского квартала. На нашем пути закрывались двери и ставни, случайные прохожие забивались в подворотни, и это льстило. Вот какие мы сильные, как нас много и как нас все боятся! Как мы им всем сейчас покажем!..
Мы подошли к утопавшему в зелени эльфийскому кварталу, когда уже начало смеркаться. На нашем пути стояли старейшины квартала – тонкие, высокие. Прекрасные длинные волосы с множеством мелких косичек развевались на легком ветерке. Старейшины пытались что-то сказать. Толпа на миг остановилась, но в первых рядах закричали:
– Бегом, впере-о-о-од!
Эльфов просто снесло с дороги.
