– Мне кажется, что мы находимся в неравном положении. А если я так сделаю? – спросил Ирга, пытаясь расстегнуть на мне рубашку. – И кто делает такие маленькие пуговки, которые неудобно расстегивать?
– Это твоя рубашка, – хихикнула я.
– Завтра же отпорю все пуговицы, – пообещал возлюбленный, просто задирая на мне одежду.
– Все девушки будут твоими.
– А ты их лопатой отгоняй. – Ирга поцеловал меня в живот.
– А за что ты меня любишь? – спросила я, перебирая пальцами его волосы.
– За то, что ты необыкновенная, единственная и неповторимая.
– А я красивая?
– Милая, что случилось? Конечно, ты красивая!
– Просто хочется знать, есть ли у меня шансы или полагаться только на лопату? – отшутилась я.
Ирга приподнялся надо мной и заглянул в глаза.
– Ты – моя единственная, – сказал он.
– Да? – уточнила я, цепляясь за него ногами.
– Что ты делаешь?
– Пытаюсь тебя завалить на себя, – пропыхтела я.
– Милая, да я сам с радостью упаду, ты только попроси. А завалить ты меня не сможешь, силы не равны.
– Вот отъемся, – пригрозила я.
– Буду тебя использовать не как женщину, а как подушку, – сообщил Ирга.
– Хватит болтать, – прошептала я, – давай не тратить зря время.
– А на что мы его потратим? – спросил некромант, расстегивая-таки пуговицы на рубашке.
– На зарядку, будешь двигаться туда-сюда, туда-сюда.
– А ты?
– А я буду лежать и мурлыкать.
– Хорошо, я согласен, все равно ты не выдержишь и примешь активное участие. А вообще мне нравится твое настроение, надо бы почаще тебе нервные потрясения устраивать.
– Неужели тебе кажется, что без этого я тебя не хочу?
– Хочешь, хочешь, – утешил возлюбленный, и после этого я уже была не в состоянии вести связную беседу.
– …Ирга!
– Что, милая? Есть хочешь?
– Ну почему сразу есть? Я что, не могу хотеть чего-то другого?
– Давай повторим, – лениво сказал Ирга, прижимая меня к себе. – Просто после любви ты всегда хочешь есть.
– Давай повторим, но чуть попозже, хорошо? Когда я поем… то есть я хотела сказать, что мне поговорить с тобой надо.
– Говори.
– Мне интересно, а что ты сделаешь, если у тебя появится конкурент?
– Я его убью, – спокойно сказал Ирга.
– Как это убьешь? Совсем убьешь?
– Могу не совсем. Могу оживить и опять убить. Так ему и передай.
– Я просто спросила.
– А я просто ответил. – Ирга легко, почти не напрягаясь, перенес меня на себя. – Я так долго тебя ждал, что теперь никому не отдам. Только если ты сама от меня уйти не захочешь. Но если захочешь уйти, уходи сразу. Измены я не потерплю.
– С чего бы это я захотела от тебя уйти? – спросила я, ерзая на его ребрах. – Кто меня еще кормить будет?
Некромант засопел.
– Ты чего?
– Есть нечего, – признался он. – Я же не знал, что ты придешь.
– Надо всегда иметь запас на случай появления любимой, – нравоучительным тоном сказала я.
– Запас был, но я готов поспорить, что ты его уже съела.
– А тебе жалко?
Ирга тяжело вздохнул. Переложил меня обратно на кровать. Потянулся. Посмотрел на меня укоризненным взглядом. Почесался, потом опять тяжело вздохнул. Я внимательно изучала трещины на потолке.
– Неужели тебе совсем меня не жалко? Выгонять меня в такую рань на поиски еды!
– А тебе меня не жалко? Я тут лежу такая голодная, злая…
Последний аргумент оказался для Ирги решающим. Он быстро сбежал, а я завернулась в одеяло и сладко заснула – ведь ночью мне так и не удалось толком поспать.
Проснулась я оттого, что почувствовала на своем лице холодные, мерзкие, мокрые капли.
– А-а-а! – Я подскочила на кровати.
Надо мной стоял некромант с чашкой, намереваясь вылить на меня остатки воды.
– Завтрак подан, – церемонно сказал он.
«Ладно-ладно, я тебе этот холодный душ еще припомню», – подумала я, накидываясь на сладкие булочки.
– Кстати, ректор собирает выпускников, – сказал Ирга, сгребая на свою половину стола большую часть булочек.
– Зачем?
– Думаю, будет воспитывать. Насколько я понял из услышанного в булочной, эльфийская диаспора рвет и мечет. Они уже выставили Университету огромный счет за нанесенные убытки.
– Интересно, кто будет их возмещать, – пробормотала я.
– Уверен, что не Университет, а студенты.
Я перестала жевать и уставилась на Иргу.
– Не переживай раньше времени, – посоветовал он. – Ты ведь еще не знаешь, что скажет ректор.
– Ничего хорошего, – вздохнула я.
…Все оказалось намного хуже. В актовом зале, набитом выпускниками, ректор долго молчал, тяжело дыша и краснея все больше с каждой минутой. В зале стояла гробовая тишина. Студенты, многие из которых были сопровождены на собрание прямиком из тюрьмы, боялись пошевельнуться.
– Вы!.. – выдохнул ректор и опять замолчал.
«Сейчас будет ругаться матом», – подумала я, но многоуважаемому магу удалось справиться с собой, и он продолжал уже спокойнее:
– Вы нанесли непоправимый ущерб репутации Университета и посрамили гордое звание студента-мага. Эльфы выставили Университету огромный счет за нанесенные убытки. И знаете, кто его будет оплачивать? Вы! В следующем учебном году ни один выпускник не получит стипендии до тех пор, пока ущерб не будет возмещен.
– Ни один? – пискнул кто-то.
