Рассвет больше не приносит покоя. Он не дает желаемого удовлетворения и чувства защищенности. Сейчас восход солнца – не больше, чем обычное явление, не вызывающее никаких чувств, кроме отторжения и боли.
«Ничего не изменить, муки совести бесполезны. Поздно думать, Эва». Ощупываю бедро, и с удовольствием замечаю на месте зиявшей дыры молодую кожицу.
Солнце мягко озаряет балкон, возрождая прошлое. Тонны пыли покрывают миллиарды воспоминаний. К черту. Дважды стучу по сероватые перила и закрываю глаза. К черту
Судорожно вдыхаю и ухожу с веранды.
Подбираю со стола бутыль коньяка и делаю судорожный глоток, с трудом вырываясь из плена эмоций. Сбрасываю простыню на пол, не давая себе шанса вспомнить прошлое.
Слишком опасно порой бывает оглядываться.
***
«Глаз дракона» – элитный бар, не такой, куда пустили бы школоту, кем бы ни были их родители. На входе приходится показать левый паспорт, приправив всё это счастье парой стодолларовых купюр. Сегодня мне двадцать два – как никак, повод нарушить свой «карантин». Обычно этот праздник сопровождается массовыми гуляниями и весельем, а не выпиванием в одиночестве. Но, что есть – то есть. Опрокидывая рюмку за рюмкой, не забывая своевременно повышать градус, я смотрю на танцпол, вопреки своей привычке сидеть к нему спиной. Здесь нет шлюх и наркоманов, надравшихся в стельку бесшумно выносит охрана, предварительно выбив из них оплату за выпитый алкоголь.
– За твои двадцать, Авалон, – произношу я, слегка поднимая рюмку с текилой и, запрокинув голову, вливаю в себя.
Моя семья мертва. Пусть она была и не самой лучшей в мире, но она была. Родители любили меня, и, пусть я сопротивлялась их чрезмерной опеке, сейчас понимаю, что именно так они выражали свою заботу. У меня осталась только Оушн. Мы должны держаться вместе, потому что кроме друг друга у нас никого нет. От этих мыслей я вскакиваю, но затем снова сажусь за барную стойку, отвернувшись к бармену. Я приношу лишь боль. Нельзя быть рядом, пока не сумею держать себя в руках. Хмуро кивнув своим мыслям, заливаю в себя очередную порцию алкоголя.
– Привет, – мелодичный голос заставляет меня повернуться. Справа от меня сидит девушка с волосами цвета темного шоколада. Слегка наклонив голову, она рассматривает меня золотисто-карими глазами.
– Ну, привет, – запрокидываю руку, пью, ставлю на стойку, – водку и… у вас курить можно? – Это уже бармену.
Тот кивает, и я довольно достаю пачку из кармана.
– Что-то не так? – Шоколадка явно хочет докопаться.
– А тебе дело, куколка? У меня всё в порядке.
– Когда в порядке, так не пьют, – мимолетный взгляд на рабочего, – мартини мне.
– Чего надо? – Особой дружелюбностью я никогда не отличалась, – в предложениях близости не нуждаюсь.
Вежливость у меня тоже не совсем в почете. Звонкий смех наполняет окружающее меня пространство:
– Фи, как грубо. Зачем так сразу? – Шоколадка ворочает бокал, из-за чего жидкость аккуратно переливается по его стенкам, – не говори того, в чем не полностью уверена.
Резко выпив мартини и водрузив емкость на стойку, она пододвигается ко мне:
– А теперь серьезно. Что должно было случится, чтобы сидеть здесь с шести утра?
– С пяти, – мы поворачиваемся на подоспевшего бармена, – она сидит здесь с пяти.
– Ты следишь за мной?
– Тебя сложно не заметить.
– Ты наливать мне будешь? – Посылаю недовольный взгляд парню, и он, подскочив, снова наполняет стопку прозрачной жидкостью. Резко выпив, продолжаю, – мне не нужна твоя забота. Дай лимона.
Девушка молчит и снисходительно качает головой. Закусив, я вдруг решаюсь на комплимент:
– У тебя красивый… – икаю.
– Что? – Нетерпеливо усмехается шоколадка, наклоняясь ко мне.
– Глаз, – выдаю я и вновь икаю.
– Глаз?
– Глаз.
Чувствую, как голова начинает медленно кружиться, не могу сосредоточиться.
– Кажется, мне пора.
Аккуратно вылажу из-за стойки. Алкоголь в крови в таком количестве был совершенно плохой идеей. Пошатываясь, непослушными руками достаю из заднего кармана джинсов кредитку, и оплачиваю выпитое.
– Ты не слишком прохладно одета? На улице огромный минус.
– Я просто очень горячая штучка, – заявляю, еле ворочая языком, и, не сдержавшись, щелкаю девушку по носику.
С трудом держась на ногах, выхожу из бара.
– Да подожди ты! – Зовут явно меня. Обернувшись, вижу шоколадку, бегущую ко мне. В глазах стремительно темнеет. Мир играет в карусель. Кажется, меня сейчас стошнит.
Хмурюсь, пытаюсь сфокусировать взгляд на приближающейся девушке. Глаза слипаются быстрее, чем я успеваю сделать хоть что-то. «Допилась!» – с грустью проносится в голове, прежде чем подкашиваются ноги, и я теряю сознание.
Запах собственного перегара мешает спать, жажда прогрессирует настолько, будто жидкости в теле больше нет, и я сдаюсь. Тяжело застонав, встаю и отчаянно оглядываюсь в поисках воды. Опустошив найденные кувшин и две бутылки минералки, я медленно, но верно прихожу в себя. Мозг, столь удобно вырубившийся в неподходящий момент, скрипя, пытается начать работать.
Я не дома. Глупая мысль, первая, пришедшая в голову. Там нет панорамных окон. Тихо фыркаю. У меня и дома-то нет.
