Четким движением перерезаю горло очередному подбежавшему. Кто следующий? Ухмыляюсь, замечая женщину, изо всех сил целящуюся в меня дрожащими руками. Взять небольшой разбег, оттолкнуться одной ногой от стены – острая шпилька с громким чавком врезается в её сонную артерию. Едва я откатываюсь в сторону, звучит выстрел. Поднимаю голову, чтобы найти нападавшего. Метнуть нож, услышать крик боли и увидеть окровавленную руку неудачливого стрелка, на которой теперь не хватало двух пальцев, и пистолет, который, упав, выстреливает в правое легкое своего обладателя. Немного пробежаться, перебросить еще одного полисмена через бедро и с силой пнуть его бессознательную голову. Убить последнего, свернув ему шею.
М-да. Разочарованно рассматриваю кровавое побоище и отряхиваюсь. Подбираю свой нож, попутно вытирая ставшее багровым лезвие о чужие старые поношенные джинсы. В зеркале уже знакомого пикапа осматриваю свою внешность и с удовольствием понимаю, что ничего, кроме залившей с ног до головы крови, в моем облике не дает и намека на совершившиеся зверства – даже помада не размазалась. Ухмыляюсь своему отражению. Оно злобно скалится в ответ.
И вдруг что-то меняется. Что-то неуловимо новое появляется на залитой кровью улице. «Тук-тук», – произносит живое сердце, сокращаясь. Слегка повернув голову, замечаю тень. Мертвую тишину разрывает выстрел. Рывок в сторону – слишком медленный, чтобы стать полезным. Боль! Улица поплыла красными пятнами, а я отчаянно хватаюсь за бордюр в надежде подняться. Пуля, просвистев, попала в бедро, раскрывая свой маленький секрет – экспансив. Разрезая и разрывая все мягкие ткани, она парализует всю нижнюю левую часть тела. Да, больше не больно, слишком уж быстро я успела совладать с мимолетной слабостью, а вот достать раскрывшийся внутри меня металлический цветок не представляется возможным – очень велика вероятность остаться на этой забытой богом улочке, лежа рядом с трупами и ожидая заживления. Вместо этого, не делая резких движений, снимаю туфли и, взяв их за ремешки, прячусь за машину, замираю, прижавшись щекой к холодному металлу.
– Я знаю, что ты там.
Я молчу и прижимаю руку к бедру, слушая тихие, почти невесомые шаги.
– Выходи.
Он подходит с другой стороны машины, аккуратно двигаясь вдоль пикапа с ружьем наперевес. Сейчас! Из последних сил я упираюсь в кузов. Пикап чуть кренится и, не сбалансировав, с глухим чавком погребает под собой преследователя.
Кое-как встаю и смахиваю волосы с лица.
До дома остается восемнадцать миль.
***
Стою возле зеркала и, сжав зубы, вырезаю металл из мышцы. Боль пронзительна, несмотря на все попытки удержать её, она мешает, затуманивая зрение. Запускаю пальцы в мясо на бедре и резко вырываю пулю. Её, багровую, похожую на розу, с ошметками мягких тканей и кровавой росы отшвыриваю в дальний угол, где она с тихим звоном ударяется о стену. Доковыляв до постели, я сворачиваюсь клубочком под пледом; выходит очень больно, и в итоге я сдаюсь, выпрямив полупарализованную ногу. Чувства пытаются пробиться наружу, но силой воли я заталкиваю их обратно. Лежу, хмуро смотрю в потолок и жду, когда дыра в моем теле срастется.
***
Лежу на боку на диване, подперев голову рукой, смотрю телевизор, то и дело запуская руку в пачку с чипсами. Очередной сопливый сериал прерывается нудной рекламой. Будто на секунду очнувшись, осматриваю гостиную, теперь полностью заваленную пустыми пакетами, обертками и бутылками. В последнее время я только и делаю, что пью, позволяя проникать алкоголю в кровь и затуманивать мысли, разбавляю обыденность и скуку.
После той выходки в городе прошло не больше месяца, и всё это время по федеральным каналам крутилось сообщение о моем розыске и награде. Из особых примет – явно женского пола и пуля в заднице. Причем то, что именно последняя была с небольшим сюрпризом, не сообщалось вовсе, из чего был сделан вывод о непринадлежности нападавшего к стражам закона. Первоначально поиск шел по всевозможным больницам и клиникам, однако поняв, что они немного в пролете, начали абсолютный просмотр всех камер наблюдения; не обнаружив ничего интересного и там, власти объявили награду в пару миллионов за одну только зацепку обо мне. В итоге и это не принесло должных результатов, и они решили слегка замять неприятную тему, а я – залечь на дно.
За окном стремительно темнеет. Всё также завернутая в простыню выхожу на веранду и облокачиваюсь на перила. На мгновение мир замирает – и начинается ливень. Напряженное небо меняет цвет на желтый, и никаких больше звуков, кроме льющегося дождя. Я улыбаюсь и сильнее закутываюсь в простыню. Рассвет ослепляет, и солнечные лучи, отражаясь в каплях на листве и траве, тысячекратно увеличивают яркость картины, слегка размытой, из-за приходящего густого тумана. Мир вокруг наполняется звуками проснувшейся живности. Погруженная в свои мысли, я простояла на веранде до утра, так и не заметив окончания непогоды.
