Наконец, дверь за моей спиной тихо скрипнула.
– Ты опоздал, – говорю я, не оборачиваясь.
Макс раздевается, полностью игнорируя мои слова:
– Как всё прошло? – произносит он спустя еще одну бесконечность, немного склонив голову влево.
– Скучно, как обычно, – я подпираю щеку ладошкой.
– Я не сомневался.
– Действительно?
– Естественно, – Макс дарит мне ту самую ангельскую улыбку, от которой женщины сходят с ума, – ведь ты училась у профессионала.
– Тебе не говорили, что ты иногда слишком нарцисс?
– Бывало. Считаю это комплиментом.
Макс достает виски и два стакана, наливает немного и, вручив мне емкость с янтарной жидкостью, произносит:
– За еще один уголек в твоем сердце, малышка.
Смеемся. Старая шутка, уже и не помню, откуда она пошла, но каждый раз забавляет, как в первый.
– И очередное идеально выполненное дело, – добавляет наставник.
– За дело, – эхом повторяю я, и мы чокаемся.
Виски обжигает горло. Закрываю нос ладонью и медленно вдыхаю.
– У тебя открытие через полчаса, – напоминаю я, протягивая пустую емкость.
Закатывает глаза, наполняя стаканы:
– Зануда.
Позволяю алкоголю проникнуть в кровь. Пить уже не так противно. Приятное тепло распространяется по телу, в голове появляется легкая дымка. Еще раз бросив взгляд на часы, понимаю – время уходить.
– Мне пора, – произношу я, поднимаясь, – я ведь заслужила сегодня выходной?
– Безусловно, – чувствую его улыбку кожей.
– Вот и здорово, – залпом допиваю виски из бутылки. Перехватывает дыхание. Как могу аккуратно ставлю бутылку на столик и посылаю парню воздушный поцелуй, на что он лишь снисходительно вертит головой.
***
Я не чувствую сердца.
После убийства Хоггарта прошло почти три месяца, а я все никак не могу пресытиться чувством стекающей по рукам тягучей крови. Тогда, первый месяц, я держала себя в руках: охота не по найму – раз в неделю, благо, Макс был рядом, и я контролировала ярость размеренными неторопливыми заказами. А потом клиенты пропали. Неделю я практически лезла на стену, на вторую начала выходить на охоту через день. Время шло, заказов не было. Меня неумолимо несло вниз, затягивая в бездну, ломало, как наркомана.
Торчу под холодным душем, пытаясь что-нибудь почувствовать. Наклоняю голову, заставляя струи стекать с кончика носа, и размеренно дышу. Мне кажется, что я дошла до точки невозврата, превратившись в монстра, готового разорвать своим голодом.
– Эва?
Нет! Распахиваю глаза и выбираюсь из-под ледяного душа.
Шуршат бумажные пакеты.
– Эва, это ты?
– Да, мама. Почему ты здесь?
Съемная квартира всегда казалась хорошей идеей.
– Мне звонили из университета. Тебя не было уже месяц! Твое имя в приказе на отчисление!
Она почти кричит, ставя пакеты в угол, и скрещивает руки на груди.
– Где ты была? Что происходит?
– Я… я могу всё объяснить.
Мысли судорожно летят в голове, подбирая неплохую отмазку…
– Это тот владелец кафе, да?
– Что? Нет! – Я недоуменно поднимаю брови и вдруг понимаю, что подо мной по паркету растеклась лужа, – Макс здесь не причем!
– Эва, детка, скажи мне честно, – ее глаза наполняются слезами, – ты подсела?
– Что?! – Брови взлетают еще выше, – не неси ерунды, мама!
– Не ври мне! – Она вдруг кричит, хватает меня за плечи и пригвождает к стене.
– Что ты употребляешь? Гашиш? Экстези? Что?!
Мама трясет меня, как тряпичную куклу, а во мне разгорается неподдельная ярость.
– Ты думаешь, я не вижу, что с тобой происходит? Ты перестала звонить, прогуливаешь универ, а сейчас еще и болтаешься в ледяной ванне в одежде!
– Тише. Не кричи, – спокойно произношу я и отдираю ее руки от себя.
– Что ты творишь? – хрипло спрашивает мама, когда я сбрасываю вещи и переодеваюсь.
– Ухожу.
– Куда?! Ты видела время?! Мы не договорили!
– Это может подождать.
Она сталкивается с моим взглядом и вздрагивает.
– Эва, пропадают люди. Полиция каждый день находит трупы…
– Я буду осторожна.
Быстро впрыгиваю в джинсы, натягиваю какой-то черный топик и расчесываю пятерней ледяные волосы.
– Остановись. Я – твоя мать…
– И я очень рада этому, – перебиваю ее, натягивая кеды, открываю входную дверь и вызываю лифт.
– Авалон… – шепчет она, припадая к косяку плечом.
– Мама, иди домой.
Слегка растягиваю губы в улыбке. Дверь лифта с легким звоном захлопывается у моего лица.
Иду быстро, почти бегом направляясь в бар на другой конец города. Любой, будь он в здравом уме, обходил бы этот район стороной даже при дневном свете: здесь обитали городские отбросы, валялись на асфальте полудохлые пьяницы, тут находили поставщиков желающие закинуться наркотой, и раз в две-три недели, до того как у меня слетела крыша, в каком-нибудь подвальчике находили очередной истерзанный труп проститутки. Место, где смерть постоянный гость. Приют для таких, как я.
Заваливаюсь в бар, минуя большого Фреда, низкого толстячка с пивным животом, единственного охранника этого чудесного заведения. Сажусь за барную стойку и смотрю на присутствующих: пол подрагивает от басов и топота танцующих, светомузыка отвлекает внимание от шлюх, обслуживающих уже надранных в стельку клиентов в задней части зала. Небольшая дымка в помещении из-за курящих травку и кальян. Идиллия.
