А вот боярин Данила оставался тогда. И жив, и здоров, не женат, правда.
Почему он так и не женился?
Почему наследника не оставил⁈
Я ведь точно помню, в черной моей жизни, когда боярин Данила умер, Федор хотел хоть кого из его внебрачных детей найти, чтобы род не прервался.
Не нашел.
Не смог? Или… или просто не было никого? Федор еще так уверен был, что детей у его дяди не оставалось. Почему?
Надо спросить.
Надо, мне кажется, что тут лежит кусочек разгадки. Обязательно надобно…
Марина на кровати лежала, о своем, о ведьмачьем, думала.
Не так уж ей и плохо было, как она то показывала. Больше десяти лет прожила она в палатах царских, больше десяти лет чужие силы и жизни пила безнаказанно, потеря талисмана своего по ней ударила, но оправлялась она достаточно быстро.
Сильный удар, болезненный, а все ж не смертельный.
Главное в другом, и о том думать страшно.
Волхвы о ней узнали.
Устинья? Боярышня эта?
Марина ее и не воспринимала всерьез, подумаешь, девка молодая, непуганая. Не сталкивалась она еще с ведьмой, не знает, на что Марина способна. Так-то и порчу навести, и уничтожить ее любым способом Марина и сейчас могла. Сил приложить поболее понадобится, да не смертельно это, трудно, тяжко, а все же справиться можно.
Другое дело, что нельзя, ПОКА нельзя.
Когда сейчас она ворожить примется — и не просто так это делается. На кровати лежа многое не сотворишь, тут и огонь надобен, и опять же, молча порчу не наведешь. А хорошо бы и новолуния дождаться.
А еще — надобно ли?
Глупой Марина не была, какой угодно, да не дурочкой, не выживают во дворце дурачки лопоухие, доверчивые. И те не выживают, кто волю дают своим порывам душевным.
Вот ежели б Устя за царевича замуж вышла, тут Марине прямая дорога поворожить была. Федька с Борисом общей крови, Маринин ребенок тоже общую с ним кровь имел бы. По-хорошему, надо бы, чтобы Устя эта от Бориса понесла, но и так сойдет.
Сошло бы.
Когда б смогла Марина смертью ее сына за жизнь своего заплатить, сильное б дитя народилось. Настоящий колдун черный, ламия мужского рода. При таком и она спокойно жила бы, и почет ей был бы от других ламий, и страну он в свои руки взять смог бы. Но не получилось. Не сложилось, не срослось.
Жаль, конечно, очень жаль.
Уж какое-то время Марина продержаться смогла бы. Подари она государю сына, стала бы матерью наследника.
Нет.
Не получилось, даже дочери нет у нее.
Что остается?
Монастырь.
Тот самый, куда ее обещал заточить Борис. Только вот Марина туда отправляться и рядом не собиралась. Есть у нее еще верные люди, и время еще есть… что делать будем?
Ей надобно умереть.
Допустим, поедет она в монастырь, а на обоз тати нападут, всех убьют, ограбят… царица?
А, там на дороге и останется. Есть у нее несколько чернавок, на нее похожих, специально для такой надобности и держала. У одной волосы такие же, да и фигура схожа, правда полнее немного, ну да в полумраке сойдет.
У второй тоже коса роскошная, черная… лицо?
А, это решаемо.
Тело?
Да и тело тоже… следы пыток оставить на нем, и хватит всем. Кто там что думать да разглядывать будет? Борис?
Так ведь зима сейчас, а все равно — надобно просто нападение подальше от Ладоги устроить, скажем, дней десять пути, да и довольно того. И в лесу каком, чтобы нашли не сразу. А потом… зима — это зверье. Обязательно кто-то к телам да выйдет, еще б осталось от них что-то к тому моменту, как найдут. И сами тела не святых людей, грешники на дороге останутся.
И протухают, и гниют, не мощи, чай, к моменту, как Борьке их покажут, там уж и не ясно ничего будет. И не видно, и не слышно, и спросить не у кого. Никто не разберется.
А Марина начнет жизнь заново.
Деньги?
Есть у нее и серебра достаточно, и камни самоцветные отложены, жадным Борис никогда не был. Конечно, драгоценности царские не отдадут ей — к чему оно в монастыре? Но… когда б Марина только на это полагалась!
Еще мать ее учила — хоть ей и повезло выйти замуж за князя рунайского, и Марину родить, и мужа пережить, и даже в могилу сойти спокойно, почти своей смертью умереть, силу дочери передав, а все равно, памятны матери были костры франконские да джерманские. Охотники на ведьм памятны.
И дочери она постоянно говорила ни на кого не надеяться, а лисой жить. По три, четыре запасных выхода в норе иметь! Лучше — пять или шесть. Один завалят, так другие останутся. И с захоронками то же самое. И побольше, побольше.
Марина ее заветам свято следовала. Она хоть и жила спокойно, в безопасности, да мало ли, что в жизни будет? Хотя когда Борис приехал, надобно ей было подальше от него держаться, понимала она, что возле большой власти — возле смерти. А посмотрела на государя росского — и не удержалась, соблазнилась… или правильнее сказать — соблазнила?
Ах, какой он был глупый!
Какой наивный!
Марина и не делала почти ничего. Просто Борис хотел присоединить ее княжество к Россе. Отец его из полных тюфяков был, а вот Боря не в него пошел. То там землицы прихватит, то здесь, где договаривался, где интриговал, больших войн избегал, старался, но Росса потихоньку землями прирастала. Дошла очередь и до Рунайи.
