Марина тогда едва на трон села, сколько ж ей было? Да, лет восемнадцать, и хороша она была необыкновенно, Борис и влюбился, не глядя. Предложил ей союз, а потом руку и сердце, она и согласилась. Хотя где та Рунайя, которую на карте искать сутки надобно, и где Росса! Считай, союз блохи с собакой.
Марина тогда довольна была.
Хотелось ей пожить спокойно, уютно, радостно, в палатах царских — почему нет? Даже ведьмам такого хочется! Да и что она забыла в той Рунайе?
Могилку материнскую? Ведьмам оно и без надобности. Они-то знают, куда сила уходит, куда душа…. А над телом — чего сидеть? Плоть и есть плоть. Тлен безобразный.
Матушка последние годы болела сильно… Марина знала, годам к пятидесяти и у нее такое начнется.
Да, такова плата за все хорошее.
За силу, за красоту, за притягательность для всех мужчин, за ведьмовство. Хочешь — отказывайся.
Нет?
Тогда плати. Здоровьем, годами жизни… хотя матери меньше повезло, а вот для Марины она паука нашла. Паучиху.
Теперь-то у нее такого нет, разве нового заказывать и ждать?
Это дело будущего. Но сильно Марина ни на что не надеялась. С такими вещами, как ее хранилище, срастаются один раз и на всю жизнь. И серьезный кусок жизни у нее отняли, именно тот, который она рассчитывала проживать после полувека. Спокойно и радостно, не теряя красоты и здоровья, пользуясь запасенной силой и смягчая свои недуги.
Да, возможность была.
Теперь ее нет, так что мстить она будет сначала за это. Только надобно решить и кому мстить, и в какой очередности, и как именно.
Борису?
Не так уж ему мстить и хотелось. Понятно, ведьмы зло творят по призванию души, но ведь не сдурьма же! Надобно ж не только напакостить, а и ноги потом унести! Вот, ежели Борису гадить, то можно потом и самой в гроб улечься. Это когда не знал он ни о чем, можно было многое. И привороты делать, и отвороты, и порчу наводить, и волю свою диктовать — можно!
А когда узнал, тут уже все. Он уже знать будет, откуда вред идет, уже защититься сможет. Не перевелись волхвы на земле росской, да еще какие! Марину в узел согнут, в порошок сотрут и с кашей сожрут. Очень даже запросто.
Устинья силы своей не знает, Марина-то ее в полной мере почуяла.
Не испугалась она! Вот не надо, нечего и некого ей бояться! Сильная она, умная и жестокая! А еще самая хитрая! Может она с Устиньей справиться! Даже сейчас, когда в ней кровь проснулась, может. Но… ведь и сама она пострадать может.
Устинья если сразу не сляжет, потом не спустит. И рядом с ней кто из волхвов оказаться может… Марина понимала, ежели у нее в роду ведьмы, то у Устиньи волхвы были. Наверняка. А тогда что?
Найдется с ней рядом кто знающий, чтобы и с Марининой ворожбой справился, и с самой ведьмой? Ой, найдется, и легко, тогда от Марины только пух и перья полетят.
Хочется такого Марине?
Не хочется, ничуточки, жить ей больше охота, чем мстить.
И вообще…
Чего ей вот прямо сейчас бежать и мстить?
Она подождет. Она год подождет, пять лет подождет, десять… а потом ударит. И никто, никогда не поймет, откуда пришла смерть, и удар отразить не успеет.
Так она и сделает.
Только сейчас, на богатыря глядючи, Добряна дух перевести смогла, только сейчас выдохнула спокойнее. Теперь-то под защитой она, теперь легче ей будет.
Божедар поклонился, как и положено.
— Поздорову ли, Добряна, матушка?
— Поздорову, Божедар. А ты что?
— Род ко мне милостив: жена ребеночка ждет, летом.
Добряна руки сложила.
— Живу-матушку попрошу за вас, глядишь, и еще четырех рОдит.
Всех Род по-разному одаривает. Кому с мечом быть, кому силу хранить, кому знания… у каждого свое предназначение на земле. Когда поймешь его, все у тебя будет хорошо да ладно. А когда не на свою дорогу встанешь, так намаешься, что хоть ноги поломай. И ломают же, и себе ноги, и другим — шеи. Божедар, хоть и в роду волхвов свет увидел, а силу принять не мог. Так тоже случается.
Не волхв.
Зато богатырь, как о них и сказывают. С клинком чудеса творит, стрелу в кольцо уложит, не задумается, ножи, как рукой вкладывает. И собой хорош.
Как о былинных богатырях рассказывают, так и о нем можно бы. Хоть ты парсуну рисуй с него. Кудри золотые, глаза голубые, лицо — погибель девическая.
Кому бы сказать, что с детства он любил и любит только одну девушку — конопатую девчонку соседскую, на ней и женился. Стоят они рядом — ровно павлин с воробушком, а все ж не улыбается никто. Потому что смотрит Божедар на супругу свою с нежностью и любовью. И сразу даже самым тупым ясно становится — других женщин для него на земле нет.
И она на него не нарадуется. Сына и дочку уже богатырю родила,правда, силу они принять не смогут богатырскую, ну так не вечер еще. Есть еще время, рОдит ему супруга богатырей, Добряна о том Живу-Матушку попросит,поможет.
Да не о том речь сейчас, об их беде общей.
— Благодарствую, волхва. Но о делах моих говорить не время сейчас, ты лучше сказывай, для чего меня Велигнев к тебе послал. Что я сделать должен?
Подалась Добряна вперед, зашептала, ровно даже от ветра таилась.
