И что Устинья Заболоцкая на Фёдора равнодушно смотрит, она видела. Явно же у Заболоцкой кто-то другой на сердце, знать бы – кто, уж Вивея бы развернулась. Да как тут разузнаешь?
И что Фёдор в нее влюблен без меры и без памяти. И что подручный его, Михайла, на Устинью взгляды жаркие кидает, а той на парня и взглянуть лишний раз противно – видно. А вот сестра Устиньи в Михайлу этого по уши влюблена.
Видно же!
А еще видно и другое.
Ежели Устинья по душе царевичу, да не матери его, не Раенским, то надобно искать и ту, кто им по душе. И Вивея легко ее нашла.
Боярышня Утятьева.
Подумала она немного, выбор одобрила.
Сама Вивея Фоминична, боярышня Мышкина, хоть и древнего рода (предок ее еще на Ладогу с государем Соколом пришел), хоть и красива она, а только и на солнце пятна есть. Отец у нее…
Случается такое, что мужчина мимо юбки бабьей пройти не может. Когда б мать к этому спокойнее относилась, Вивея б и не задумывалась. Да вот как жизнь пошутила ехидно. Муж – кобель редкостный, а жена – ревнивая зараза, коя волос на шубе у мужа увидит – и уже визг поднимает на весь город.
Вот и потешается Ладога уж какой год.
Фома Мышкин бабник самозабвенный, гуляка, кутила, жену он плетью научить не может попросту, даже руку на нее поднять не может. Вот и гремят скандалы, вот и развлекаются люди. Соседи уж и внимание на визг обращать перестали.
Вот и получается неладное. Вроде бы и хороша семья Мышкиных, а только кто с ними породниться пожелает? Хоть и пригласили Вивею на отбор, да все понимают – она тут только для виду, за красоту ее выбрали, а родниться с ней надобно ли кому?
А когда б ее Фёдор выбрал?
Вивея над тем всерьез задумывалась.
Что ей помочь может? Если красавиц вспомнить, она одна с боярышней Устиньей схожа, других тут таких нет. Боярышня Васильева вроде как тоже рыженькая, но совсем другого типа. Когда их троих рядом поставишь, в темноте Вивею с Устиньей спутать можно, а вот Васильева и ниже на голову, и объемнее в два раза. И лицо у нее другое совсем, круглое, широкое даже.
Нет, не соперница она ни Вивее, ни Устинье.
А вот с ней, с Вивеей, царевич и говорил пару раз, да и смотрел с интересом.
Похожа она на Устинью.
Вот когда б исчезла Заболоцкая, был бы у Вивеи шанс? Пожалуй, что и был бы.
Только хорошо все продумать надобно. Понятно, из окна скидывать боярышню Заболоцкую али пояском душить – придумка глупая, да и уметь такое надобно. А вот когда яд какой… или порча?
Ох, даже думать о том грех великий, ну так, поди, жизнь длинная, успеет она свой грех отмолить!
Порча? Страшновато, да и поди ведьму еще найди. На дороге такое не валяется, а расспрашивать начнешь, потом горя не оберешься. А вот с ядом куда как проще. Его и у аптекаря купить можно. Не самой, конечно.
Ну да… те же белила свинцовые – яд, когда проглотишь их достаточно. Да и кое-что другое… белладонну Вивея в глаза давненько уж закапывает. Они потом блестящие, яркие, и взгляд такой, томный, зовущий, правда, видеть хуже начинаешь, потому не для каждого такое делать будешь, ну так царевич и не каждый встречный-поперечный.
А вот ежели ту же красавку в еду или питье добавить – долго смерти ждать и не придется. Так что…
Вивея пузырек темного стекла достала, встряхнула задумчиво. Там еще много было, не на одну – на шесть боярышень хватило бы с избытком.
Попробовать?
Коли случай представится?
Обязательно она попробует[24].
Эваринол Родаль редко кого встречал сам. К чему?
И встретят, и приветят, и проведут.
А уж чтобы выезжать к кому-то?
Давненько такого не бывало. Но прилетел голубь – и магистр быстро собрался. Это напоказ он жаловался на все болезни сразу, хватался то за голову, то за поясницу, страдал и пошатывался. А так-то…
Ой, не для красоты у него нож был с собой всегда, да не один, а целых четыре. Два на предплечьях, два на щиколотках, а ежели вовсе честно, то и еще один, в ножнах на бедре. Мало ли как дело повернется.
И пользовался ими магистр виртуозно. Умел, любил, тренировался регулярно, просто не считал нужным никому о том сообщать.
К чему?
Друзья… нет у него друзей. Последователи есть, подчиненные есть – так им точно говорить не надобно, лучше его защищать станут. А врагам о таком и тем более не надобно знать, пусть недооценивают магистра, калекой его считают.
А уж о потайных ходах – и тем более умолчим. Для всех магистр погружен в трехдневное молитвенное бдение. Такое у него случается, молится он за этот несовершенный мир, вот и нечего его беспокоить. А то не домолится – и миру ка-ак поплохеет…
Доверенный слуга в курсе, а остальным и ни к чему другое знать.
Собрался магистр быстро, вышел потайным ходом, взял коня – и поехал по делам, в сопровождении небольшой свиты. Только они не знали, кого сопровождают.
Монах и монах, в капюшоне, на лицо опущенном. Никто с ним и не заговаривал даже. К чему?
Излишнее любопытство в Ордене не приветствуется, каждый знает ровно столько, сколько ему надобно.
Вот и ехал магистр спокойно, аккурат до небольшой таверны, в которой и занял комнатку на втором этаже. И ждать принялся.
Час, два…
