– И это было. Могли понемногу с человека брать, тогда надолго хватало, могли сразу выпить.
– Крови вам для этого не надо было.
– Нет, только первый раз – попробовать, привязать.
– Бориса не ты привязывала.
– Нет, не я.
– У ламий есть хозяин?
– Он не хозяин. Имя не назову, иначе смерть. А так… могу сказать, что он не хозяин. Это сотрудничество. И ему что-то, и мне…
– Что ему – вряд ли тебе ведомо. Власть… так или иначе. А вот что тебе, я догадываюсь… трон, корона… Только как ты хотела все получить, если ребенка нет? Даже и девка родилась бы, никогда б бояре не согласились на такое. Бунт полыхнул бы!
– Да.
– Тогда – как?!
Марина зубами заскрипела.
Устя руку ближе к ней протянула.
– Как ты думаешь, если я просто до тебя дотронусь? Я ведь сейчас очень хочу так поступить! Я проводница ЕЁ силы! Богиня через меня этого хочет… чтобы и следа тебя, погани, на земле росской не осталось!
– Не надо!
– И мне того хочется… Говори, гадина! Чтобы себе подобную зачать, вы людей до дна осушаете! Думаешь, не поняла я, к чему ты стрельцов набирала? Ты бы их до дна в нужный момент выпила!
– Догадливая.
– Читала я о вас, и рассказывали мне. А вот чтобы мальчишку родить, что ты сделать хотела? Вы ведь и такое можете! Я знаю! Говори!
– Узнать хочешь?
– Хочу.
– Не пожалей потом! Чтобы мальчишку родить, мы ищем! Вот такую, как ты! Одаренную!
– Только чтобы она пользоваться своей силой не умела, верно?
Марина оскалилась, глядя, как белеет соперница.
– Именно. Ищем, потом ждем, чтобы затяжелела она. И ритуал проводим. Цена жизни моего сына – смерть твоего ребенка в материнском чреве.
– И бесплодие. Мое, потом, верно?
– Если ритуал правильно пройдет. И твоя смерть – в конце. Через пару лет.
– А если неправильно пройдет?
– Тогда у меня девка будет. Но девку я и так получить могу, просто выпить побольше жизней – и зачать.
Устя кулачки сжала покрепче.
Не кинуться, не вцепиться, не взвыть раненой волчицей…
– Одаренные потом и не помнят о таком, верно?
– Там и не надобно многое. Или ты себе навоображала чего? Там два рисунка нужно сделать, на твоем животе и на моем, это на пять минут дел. Остальное все сила дополнит.
– Не только. Недоговариваешь.
– Не только. Силы много влить надобно, мне бы снова все эти мужики понадобились…
– А может так быть, что ничего не получится?
– Может. Хочешь, скажу, что для этого надобно?
– Что?
– Чтобы не я, а ты своего ребенка убила. Так его возненавидела, что нерожденному смерти пожелала. Убила б своего, а умер – мой! Ваша-то сила от нашей недалеко ушла, тот же клинок, то же копье…
Устя лицо руками закрыла.
– Гадина… что б ты сдохла в монастыре!
– Сама такая…
Сил у Устиньи больше не было на разговор. Развернулась да и вышла.
Не прогадал Михайла.
Когда снаружи заорали вовсе уж дико, что не удается терем потушить, не вытерпел боярин.
Пока еще можно, за самым ценным ринулся.
И Михайла за ним.
Риск большой, конечно, да ведь и выигрыш какой! Опять же, сразу не займется такая громада, это дыма больше… Михайла и сам тому помог, пару горстей серы добавил, пока не видел никто. А с нее и дыму, и едкий он, и пакостный… Отравиться им легко можно.
Так что Михайла лицо тканью мокрой замотал.
Заодно и не узнает его никто лишний.
А вот у боярина такой защиты не было. Ровно кабан в камыши, вломился Роман Ижорский в одну из горниц, к половице кинулся, на себя потянул.
Открыть успел.
А вот достать содержимое – нет.
Михайла его за волосы схватил да горло ножом и перехватил, ровно овце какой. А как иначе-то?
Нельзя боярина в живых оставлять, он за добро свое такой розыск учинит, небо с овчинку покажется.
А так и боярина нет, и захоронки его тоже нет, а была ли она тут?
Поди сыщи потом.
Кровь потоком хлынула, и в ухоронку, и на ларец… не рассчитал Михайла чуточку. Да что та кровь?
Тело неподъемное в сторону спихнуть ногой, руки в тайник запустить и выдернуть на себя небольшой ларчик. Пусть в крови… скользкий, зараза! Ну так кольцо на крышке есть, за него подцепим. Тяжелый, сволочь.
Плащ на него накинуть да и ходу отсюда! Чего он тут забыл?
Через окно, конечно, не через дверь. Покамест все позади терема суетятся, и вроде как не затухает пока огонь. Хорошо хоть на другие дома не перекидывается… Потушат ли?
А Михайлу то и не волновало. Не его беда!
Уже в трактире, в комнате, которую снимал он, сгрузил Михайла свою добычу на стол.
Ларчик небольшой, пожалуй что пол-аршина в длину будет, да и в ширину таков же[26].
В глубину чуть поболее, может, еще пядь добавилась. Крышка плоская, замок…
Замок есть!
Михайла зубами скрипнул, да чего тот замок открывать? Не умеет он с ними, не дано! А вот к петлям подобраться куда как проще.
Часа не прошло – сдались петельки, а там и замок поддался за ними.
И Михайла выдохнул.
Стоило оно того!
И убитого боярина стоило, и поджога, и прочего! Трижды, четырежды стоило!
Ижорский деньги свои не в серебре хранил – в каменьях самоцветных. А и верно оно. Камни и легче, и перенести их проще, и стоят они дорого. И все Михайле достались.
Парень заметил на одном из смарагдов капельку крови, нахмурился, рукавом ее стер.
Фу.
