Звук шагов. Затем вновь слышны голоса, значительно более тихие.
Привет, подруга. Наконец-то смогла отправить тебе что-то более содержательное, чем прошлое сообщение с моими координатами. Рада знать, что у тебя и остальных всё хорошо. У меня много новостей, какие-то хорошие, какие-то плохие. Жаль, но плохие гораздо свежее.
Начиналось всё очень хорошо. Ликвидаторы отнеслись ко мне очень доброжелательно. Более того, меня взял под опеку друг Сайрината, с которым они всё-таки помирились. Сейчас он (друг, в смысле) является главой моего клана, его тут уважают. Проблем с общением тоже не возникло, все ликвидаторы начинают учить общегосударственный язык с десяти лет, так что со всеми взрослыми и подростками я могу разговаривать свободно. Я начала учить ротасс-нок'ан, но по большей части несистематизированно, просто запоминая отдельные слова. Значения некоторых наставницы объяснять отказываются. Видимо, ругательства.
А ещё тут гораздо проще с моей охотничьей тягой и прочими прелестями. Животных на охоту тут выращивают специально и выпускают в областях, куда закрыт проход воинам. И вообще тут все меня понимают, но именно понимают, а не жалеют и не утешают — не принято.
Теперь, собственно, о неприятном. Ко мне прикопалась хранительница моей ветви. Она выше рангом, чем глава клана. Я так и не поняла, что она хотела от меня, но нервы изрядно попортила. Я понимаю, что я тут совсем недавно, хотя и кажется, что прошла целая вечность с тех пор, как я покинула Землю; что до этого я общалась только со своим кланом, глава которого — мой опекун. Но я впервые почувствовала, что я тут чужая, что я — незваная гостья, чьё появление — неприятная неожиданность. Меня сильно задело даже не презрение — пренебрежение, скользившее в каждом слове и жесте хранительницы, когда она разговаривала со мной. Она сказала, что из-за меня у Сайра и Шаена могут быть серьёзные проблемы, и теперь мне снова стало страшно, хочется убежать куда-нибудь, где я никому не буду мешать, забиться в самый дальний уголок и жить там хотя бы до окончания взросления. Но я знаю, что именно сейчас этого нельзя делать, я должна научиться быть стойкой и выносить всё. У меня есть достойная цель, и этого должно быть достаточно. Глава семьи Кэнти и моя главная наставница постоянно повторяет, что я должна внимательно следить за каждым своим шагом, потому что именно сейчас каждое принятое мною решение может превратиться в стойкую модель поведения, которой я буду следовать всю оставшуюся жизнь.
В целом, сейчас мне всё-таки легче, чем на Земле — больше определённости. Я точно знаю, чего хочу, и знаю, как этого достичь. А сложности — куда же без них? Только мне не хотелось бы становиться проблемой для других, а этого, похоже, избежать не удастся.
Ещё меня напрягает неопределённость с ситуацией на Земле. Я практически ничего не знаю. По словам Шаенната выходит, что наши враги уже давно занимались там партизанской деятельностью, скажем так. Похоже, все последние достижения землян в создании биологического оружия в последнее время — их рук дело. И сейчас там уже идёт война двух цивилизаций, пока тайная, но никто не знает, сколько это продлится. Я писала своей подруге-гончей, но её стаю перевели с Земли почти сразу после нашего отлёта. Я хочу вернуться туда, но сначала надо закончить учёбу, стать совершеннолетней и пройти специальные ликвидаторские курсы. Да, совершеннолетие у нас обычно наступает в тридцать, но в некоторых случаях (например, в моём) оно может быть отсрочено на некоторый срок.
