Анриль вихрем влетела в демонстрационный зал и стала быстро носиться, что-то настраивая. Она двигалась так стремительно, что я не мог уследить за её действиями.
— Мы нашли лабораторию, — трещала Анриль, попеременно переходя на человеческий и общий. — Там проводятся эксперименты по скрещиванию людей с другими формами жизни, причём довольно давно, но лишь недавно — успешно. Судя по всему, Ангелиной они занимаются уже лет двести, скорее всего большую часть времени держали её в анабиозе, постоянно вкалывая ей препараты, как ты сейчас. Она стала первым удачным опытом и использовалась в качестве живого оружия. Из неё сделали подобие ликвидатора, научив убивать всеми известными людям способами.
Я посочувствовал Лине. Анриль переходила с языка на язык так резко, что даже я понимал её с трудом, а химера вообще не знала общего.
Над демонстрационным стендом вспыхнула голограмма. На ней жёлто-красным было выделено какое-то здание в одном из городов.
— Это — центральный научный центр проекта с кодовым названием «Нефелим», — сообщила Анриль. — Предположительно, Ангелину держали именно здесь.
Масштаб карты увеличился, теперь она показывала несколько городов, в некоторых вспыхнули красно-жёлтые точки.
— А это — несколько побочных лабораторий. Но могут быть и другие.
— И вы всё это время игнорировали этого самого «Нефелима»?
— Сам по себе он не кажется опасным, — виновато ответила Анриль.
— Ну и что делать с ним будем? — спросил я.
— Нужно узнать больше об этом проекте. Проблема в том, что сделать это очень трудно.
— Выследить руководителей и считать их память не можете?
— Можем. Проблема в том, что проект, во-первых, старый, во-вторых, каждому из его руководителей известна лишь часть общей картины. В лабораторных комплексах стоят инфракрасные камеры, к архивам нам не подобраться. А мне кажется, что ключ именно в них.
— А ментальное кодирование применить не пробовали? Может, заставить какого-нибудь крупного руководителя просмотреть эти архивы и потом считать его память?
— Попробовать можно, но сомневаюсь, что это сработает. У человеческой памяти есть предел. Действовать грубо я боюсь, в памяти одного из руководителей мы видели что-то касательно проверки разума людей перед тем, как им дадут доступ к архиву.
— То есть, люди научились применять и засекать ментальное кодирование, а вы исхитрились этого не заметить?
— Похоже, что так. Ангелина, ты в порядке?
Я обернулся. Химера стояла, закрыв глаза и приложив ладонь ко лбу.
— Я что-то… помню. Разговор, который слышала краем уха. Кому-то из подопытных удалось сбежать. В разговоре прозвучало слово «недавно» и что-то о волках. Я должна была найти подопытного. Его след пах человеком и псиной. Ему лет двадцать пять или тридцать, здоров. След оборвался. Но где это было?
— Анриль? Человек, пахнущий псом, сможете найти?
— Я сообщу другим стаям. Но почему ты считаешь, что это важно?
— Потому что он может что-то знать, как знает Лина. И вообще мне не нравится идея экспериментов людей с их генами.
— Это их дело, Сайринат. Мы занимаемся только оружием, несущим угрозу всему их виду.
Я не стал спорить с гончей. В любом случае, что делать с этим проектом, решат координаторы, не мы. А мы лишь исполним их решение.
Лина посмотрела на меня, и я понял, что у неё созрел вопрос. До сих пор она не интересовалась нашей деятельностью и причиной, по которой мы живём на Земле. Вот теперь у нас будет новая тема для разговоров до тех пор, пока не появится новой информации по этому проекту. Как можно было не замечать его столько лет? Моё мнение о нашей разведке резко ухудшилось. А, если бы я не нашёл химеру, как долго они бы игнорировали этот проект?
— Я возьму свою стаю, и мы немедленно приступим к поискам. Возможно, это затянется надолго. Как только смогу что-то выяснить, сообщу вам.
— Хорошо, Анриль. Удачи, — пожелал я.
Гончая отключила оборудование и быстро вышла. Мы с Линой направились в сторону своих покоев.
— Это воспоминание… так внезапно, — произнесла химера. — Оно вспыхнуло в моём сознании как ассоциация.
— Теперь мы наверняка знаем, что твоя амнезия обратима, — сказал я. — Извини, мне нужно кое-что сделать. Увидимся завтра.
И я с почти неприличной скоростью направился в лабораторию. Когда я набирал код на панели ящика, то уже задыхался. Если когда-нибудь останусь без дозы, я, конечно, не умру, но масса неприятных ощущений обеспечена точно. Интересно, что бы меня ждало потом? Безумие?
