Говорят, ротасс-нок'ан взрослеют, проходя весьма ярко выраженные стадии. Младенец до пяти лет, ребёнок до десяти, подросток примерно до пятнадцати. После пятнадцати-семнадцати лет рост резко замедляется, вторичные половые признаки, вроде длинного гребня у охотниц, длинного хвоста и хорошо развитых крыльев у воинов, большая разница в росте уже ярко выражены. В этот же период, с пятнадцати-семнадцати и примерно до двадцати, происходит и половое созревание, но не психологическое. В это время может поменяться узор на коже, голос, запах. И молодые ротасс-нок'ан пока неосознанно начинают искать на свои… головы первые приключения сексуального характера. Выражается это в том, что они подсознательно пытаются соблазнить привлекательных особей противоположного пола. Как правило, проделать это у них получается только с воинами и охотницами их же возраста, и то не всегда, поскольку соответствующие навыки ещё не отточены, да и взрослый запах может не сформироваться окончательно. Про родителей, кстати, тоже забывать не стоит. Добропорядочные взрослые тщательно следят за тем, чтобы подростки не познали физическую близость слишком рано.
Вот Лина мне сейчас напоминала такого подростка лет семнадцати. Не понимает, что делает, и не знает, чего хочет. С первого взгляда — взрослая охотница, пообщаешься чуть больше — ещё ребёнок.
Через некоторое время компания в составе меня, Лины и Анрили обсуждала результаты обследования.
— Ошибки нет, — сказал я. — Теперь Лина действительно полукровка. Пятьдесят процентов ДНК соответствуют ликвидаторам. Нужно ещё немного времени, чтобы уточнить, но по генотипу она похожа на ле Виа аль Лиондрэ.
— А исходную ДНК Ангелины ты не проверял? — спросила Анриль.
— Не до того было. Но данные у меня остались. Может, удастся даже составить генетическую карту и определить донора. Пятьдесят процентов ДНК те же, что были и раньше, на тридцать пять процентов гены общие для людей и ротасс-нок'ан, пятнадцать процентов индивидуальны для людей.
— Очень большой процент сходства.
— И что это значит? — спросила Лина.
— Ты теперь больше ликвидатор, чем человек, — объяснила Анриль.
— Но моя внешность…
— Определяется, как я полагаю, как раз теми пятнадцатью процентами, — закончил я за неё.
— Как человеческие учёные смогли проделать это? — спросила полукровка.
— Не знаю. У нас не очень любят генную инженерию, эта наука, хоть и используется, развита сравнительно слабо. Но Анриль может сообщить немного больше, верно?
Гончая прикрыла глаза, взгляд стал отсутствующим. Мы сидели в моей гостевой комнате: я за столом, Лина с Анрилью — на диване.
Наконец, Анриль вынырнула из транса и сообщила:
— Обнаружить нужную информацию сходу не удалось. Координаторам известен метод переписывания ДНК с использованием специальных штаммов вирусов. У нас эта технология практически запрещена и не совершенствуется очень давно. Это всё.
Я, в общем-то, не удивился. Генную инженерию мы не любили, можно сказать, из принципа, а старых разработок нам вполне хватало. Возможно, люди на их этапе развития уже могут иметь какую-либо технологию в этой области, неизвестную нам. Научились же они ментальному кодированию.
— Сайринат, ты сможешь проверить активность нового генотипа Ангелины? Я боюсь, она может начать мутировать.
— Сомнительно. Многие её органы и так по строению не отличаются от органов ликвидаторов. Если какие-либо изменения в физическом плане и будут, то незначительные. Скорее всего, это даже пойдёт Лине на пользу.
— И всё же, проверь.
— Мне понадобится помощь гончих. Моя специализация очень далека от прикладной генетики.
— Я бы поспорила с этим утверждением, — ответила Анриль.
— И много времени это займёт? — спросила Лина.
— Не знаю. Никогда не занимался ничем подобным. Будет интересно. Анриль, а что за технология переписывания ДНК с помощью вируса?
— Посмотри сам. Эта информация не является закрытой. Но, по моим ощущениям, это знание окажется для тебя бесполезным.
— Хорошо. Лина, когда приступим к исследованиям?
— Как можно быстрее. Хочу понять, что со мной сделали и чего мне ждать. Кстати, я должна буду на днях вернуться и отчитаться перед Командиром.
— Собираешься в их группу? — спросил я.
— Возможно. Надо же начинать с чего-то возвращение в человеческий мир.
Я не думал, что это удачный выбор, но не мне было решать. В конце концов, что я сам знаю о людях?
В конечном итоге, моё участие в исследовании свелось к тому, что я помогал налаживать аппаратуру, а гончие занимались, собственно, анализом результатов. Они бы и с аппаратурой могли справиться без меня, но не хотели каждый раз лазить по базам данных и искать инструкции к технике. Природа посмеялась над ними, наделив не очень хорошей памятью. Но, учитывая, что гончие имеют прямой доступ к большинству баз данных нашего государства, память им нужна только для хранения личных впечатлений.
